— Это будет самое сложное.
— Ты должна быть убедительной, Золотова. Иначе вся эта сделка теряет смысл.
Она помолчала, обдумывая.
— Ладно, — сказала она наконец. — Я скажу, что ты… что ты не такой, как о тебе думают.
— И что это вообще значит?
— Что ты можешь быть нормальным, когда захочешь.
Глеб усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
— Спасибо за комплимент.
— Это не комплимент. Это факт. — Ева посмотрела на него, и в её взгляде не было насмешки. — Ты можешь. Я видела. Сегодня, например.
— Сегодня?
— Ну да. Ты искал меня, звонил, приехал. Не послал, не сказал «сама виновата». Не наорал. Даже извинился, хотя я тебя заставила ждать два часа.
— Какие-то у тебя заниженные требования для «нормальных» парней, — усмехнулся Глеб, — и да, я не извинялся.
— Извинился. — Она кивнула. — Так что ты можешь быть нормальным. Просто не хочешь.
Глеб смотрел на неё и не знал, что сказать. Она говорила о нём так, будто знала его давно. Будто видела то, что он сам в себе не замечал.
— Ладно, — сказал он, чтобы сменить тему. — Это все условия? Или есть ещё? Может, контракт подпишем?
Ева хмыкнула, скорчив рожицу в стиле "Очень остроумно, Смирнов".
— Есть главное, — она снова стала серьёзной. — Ты выполняешь своё условие. Договариваешься с отцом, чтобы он оставил конный клуб в покое.
— Я помню.
— Не просто помнишь, — она подалалась вперёд. — Ты гарантируешь. Я хочу быть уверена, что после того, как я отыграю свою роль, ты не исчезнешь, а сделаешь то, что обещал.
— А если я не смогу? — честно спросил Глеб. — Мой отец не из тех, кого легко уговорить.
— Тогда наша сделка не состоится, — просто сказала Ева. — Я не буду играть твою девушку ради того, что ты «попробуешь». Мне нужна гарантия.
— Гарантий в этом мире нет, Золотова.
— Тогда нет и сделки.
Она смотрела на него, и в её голубых глазах была та самая сталь, которую он видел в коридоре университета, когда она требовала, чтобы её приняли на экзамен. Она не отступит. Он это знал.
— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю всё, что в моих силах. Я поговорю с отцом. Объясню, что этот клуб — не просто кусок земли, что это дом для тебя, для твоего деда, для… — он запнулся, подбирая слово, — для ваших лошадей. Я постараюсь убедить его.
— Постараешься? — переспросила Ева.
— Сделаю, — поправился он. — Сделаю всё, что в моих силах.
Ева молчала, глядя на него. Потом кивнула.
— Хорошо. Идёт.
— Тогда по рукам? — Глеб протянул руку.
Ева посмотрела на его ладонь, потом на него.
— Мы же договаривались — никаких касаний, — сказала она, но в голосе не было прежней твёрдости.
— Это не касание. Это рукопожатие. Деловой этикет.
— Деловой этикет не требует рукопожатия между людьми, которые только что обсуждали, можно ли им целоваться.
— Золотова, — Глеб усмехнулся, — ты слишком много думаешь. Просто пожми руку.
Она снова помедлила, а потом всё же протянула руку. Её ладонь была холодной и удивительно мягкой, для девушки, привыкшей к ежедневному труду. Глеб сжал её, и на секунду ему показалось, что он чувствует, как бьётся её пульс — быстро, неровно.
— Договорились, — сказал он.
— Договорились, — ответила она и выдернула руку, будто обожглась.
Они сидели молча, глядя друг на друга, и в этом молчании было что-то, что нельзя было назвать враждой, но и дружбой — тоже. Что-то новое, непонятное, тревожное.
— Ладно, — сказала она, чтобы разрезать тишину. — Тогда пошли. Мне пора домой.
— Ага, — он встал, взял со стола очки, которые снял перед едой, и надел их, снова становясь тем самым наглым мажором, который въехал на чёрном джипе в её жизнь. Глеб полез в бумажник и бросил на стол несколько купюр. Гораздо больше, чем могли стоить бургеры.
— Ты чего делаешь? Мы два бургера съели, а не целого быка, — усмехнулась Ева.
— Я не смотрю на цены. Тут сколько нужно, плюс чай, — спокойно ответил Глеб.
— А ты не забыл, что отец лишил тебя денег? — напомнила Ева.
— Хотел бы забыть, но не получается, — саркастично бросил Глеб, — Да ладно, пока у меня ещё осталось немного налички.
— Такими темпами она скоро закончится, — резонно заметила Ева.
— Ну, ты же согласилась на ужин, так что… Скоро я верну себе карту и снова перестану экономить.
— Так это ты ещё и экономишь? — Ева вскинула брови вверх, — Ладно, у богатых свои причуды. Пойдём уже, а то темнеет.
— Я отвезу.
— Я и сама дойду.
— Золотова. Я не дам своей девушке, даже фиктивной, идти одной по лесу в темноте.