— Сам! Дедушка только подсак дал. А я её водил, водил, она такая сильная! Думал, уйдёт!
— Молодец, — Ева потрепала его по голове, и он, обычно не терпящий таких нежностей, сегодня не отстранился. Она ещё раз взглянула на рыбу: — она такая милая.
— Мне тоже её жалко, — подхватил Сёма, — может, выпустим её в нашем пруду?
— Щуку?
— Ну да. Вдруг она волшебная?
— Думаешь, тогда она бы стала просто плавать в ведре?
— А что ей ещё делать? Я же её поймал.
— А говорить с ней пробовал? — усмехнулась Ева.
— Зачем? Она же волшебная, а не говорящая. А наши желания она итак услышит. Наверное. Ну, надеюсь.
Ева задумалась.
— Ладно, идёт. Давай выпустим её в наш пруд.
Сёма просиял от радости.
Дедушка вошёл следом, снимая на пороге резиновые сапоги. Он был уставшим, но в его глазах горел тот самый огонь, который Ева помнила с детства — когда они возвращались с прогулки, когда он рассказывал о лошадях, когда бабушка была ещё жива.
— Хороший день, — сказал он, проходя к столу. — Рыба клевала, погода стояла. А это что у нас? Суп?
— Овощной, — Ева подвинула ему тарелку. — Садитесь, я сейчас хлеб нарежу.
Они сели ужинать, и Сёма, не переставая, рассказывал о рыбалке. О том, как они искали место, как дедушка учил его забрасывать удочку, как клюнула первая рыба, и он чуть не упустил удочку в воду. О том, как дедушка рассказывал истории из своей молодости, когда они с бабушкой ездили на озеро и ночевали в палатке.
— А потом мы кашу варили на костре! — Сёма жевал с такой скоростью, будто боялся, что слова убегут. — Самую настоящую! С дымком! Дедушка говорит, что раньше они всегда так делали, когда бабушка была...
Он запнулся, посмотрел на деда, но тот только улыбнулся и долил себе компота.
— Бабушка любила рыбалку, — сказал он негромко. — Всегда говорила, что рыба — это отдых для головы. Когда с удочкой сидишь, ни о чём не думаешь. Только вода и поплавок.
— Я тоже теперь люблю! — объявил Сёма. — Мы теперь каждые выходные будем ездить?
— Посмотрим, — дедушка перевёл взгляд на Еву. — А у тебя как день прошёл?
Ева отложила ложку. Она хотела рассказать. Хотела поделиться радостью, которая переполняла её с самого утра. Но слова застряли где-то в горле, потому что вместе с радостью пришло и то, о чём она не могла рассказать — сделка, Глеб, ужин с родителями, обещание, которое он дал, и которое она пока не знала, сможет ли он выполнить.
— У нас были гости, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сегодня утром, когда вы уехали.
— Гости? — дедушка поднял бровь.
— Семья с девочкой. Они проезжали мимо, увидели вывеску. Захотели покататься.
— И? — в голосе деда появилось напряжение.
— И покатались. Я провела инструктаж, посадила Алису на Зарю. Ей очень понравилось. Потом приехали ещё одни — друзья тех, первых. С мальчиком. Тоже покатались.
Дедушка молчал. Ева смотрела на его лицо и видела, как оно меняется — от удивления к надежде, от надежды к чему-то такому, что она не видела в нём очень давно.
— И что, довольны? — спросил он, и голос его чуть дрогнул.
— Очень. Мама Алисы сказала, что хочет записаться на постоянные занятия. И вторая семья тоже.
— Постоянные занятия, — повторил дедушка, и в его глазах заблестело что-то, похожее на слёзы. — Значит, будут приезжать?
— Будут, — Ева улыбнулась, и эта улыбка была настоящей, несмотря на всё, что она прятала. — Я дала им свои контакты. Сказала, что мы работаем по выходным и в будни по договорённости.
Дедушка отодвинул тарелку, встал, подошёл к окну. Спина его была прямой, плечи расправлены, и в этом было что-то от того старого Вячеслава Золотова, которого Ева помнила с детства — сильного, уверенного, не сломленного.
— Два года, — сказал он, не оборачиваясь. — Два года никого не было. А сегодня — сразу две семьи.
— Потому что мы не сдаёмся, — сказала Ева, подходя к нему. — Потому что мы держимся.
— Держимся, — эхом повторил дедушка.
Они стояли у окна, глядя в темноту, и молчали. Сёма, почувствовав что-то важное, тоже затих за столом, только ложка его тихо позвякивала о тарелку.
— Дедушка, — сказала Ева, и голос её стал твёрже. — Я хочу предложить кое-что.
— Что?
— Летний фестиваль. Помнишь, мы раньше проводили? День лошадей, катание для детей, мастер-классы, ярмарка.
Дедушка повернулся к ней. В его глазах было удивление, смешанное с чем-то ещё — может быть, с надеждой, может быть, со страхом.
— Последний раз мы проводили два года назад, — сказал он. — И то еле-еле.