— Дыши, — сказал Глеб, подходя к ней. — Ты бледнее, чем обычно.
— Спасибо, очень помог.
— Я бы взял тебя за руку, чтобы ты не переживала, но в твоих условиях было: не прикасаться к тебе.
— Ладно. Ненадолго можно.
Он протянул ей руку, и она, помедлив секунду, вложила свою ладонь в его. Пальцы его были тёплыми, и это было странно — чувствовать их тепло, когда всё внутри было ледяным.
— Не дёргайся, — сказал он, и они вошли.
Внутри было ещё светлее. Хрустальная люстра, мраморный пол, лестница, уходящая наверх, и запах — дорогой, цветочный, неуловимо знакомый. Ева узнала этот запах. Так пахло в доме на той вечеринке, где она разносила текилу в ковбойской шляпе.
— Мама, — Глеб потянул её вперёд, — мы пришли.
Из гостиной выплыла Тина. Сегодня она была в длинном шёлковом платье цвета слоновой кости, с идеальной укладкой и той самой улыбкой, которая, казалось, была приклеена к её лицу навсегда. Она окинула Еву взглядом — быстрым, оценивающим — и улыбнулась шире.
— Какая прелесть! — воскликнула она, подходя ближе. — Глеб, ты ничего не говорил, что она такая красавица.
— Мам, — Глеб, кажется, смутился, но Ева не была уверена. — Это Ева.
— Ева, — Тина взяла её за руки, отстранилась, разглядывая. — Какое красивое имя. И какое платье! Тебе очень идёт.
— Спасибо, — Ева улыбнулась той самой улыбкой, которая появлялась, когда она разговаривала с самыми капризными клиентами в пекарне. — Вы очень добры.
— К ужину всё готово, — Тина повела их в столовую. — Пойдёмте, Сергей уже ждёт.
Ева заметила, что она не сказала «отец» или «муж». Просто «Сергей». И это показалось ей странным.
Столовая была огромной. Длинный стол, накрытый белой скатертью, тянулся почти через всю комнату, и за ним, во главе, сидел Сергей Смирнов. Он был похож на Глеба — те же тёмные волосы, тот же разрез глаз, но в нём не было той ленивой расслабленности, которая была свойственна его сыну. Всё в нём говорило о власти, о деньгах, о том, что этот человек привык, чтобы его слушались.
— Ева, — сказал он, поднимаясь. Его голос был спокойным, ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Глеб о вас рассказывал.
— Надеюсь, только хорошее, — ответила Ева, и в голосе её прозвучала та самая нотка, которую она сама не ожидала услышать.
— Он сказал, что вы умны и красивы, — Сергей окинул её взглядом. — В этом он не солгал.
— Спасибо.
— Вы, кажется, учитесь вместе с моим сыном? Там, где мой сын никак не может сдать последний экзамен?
Ева почувствовала, как Глеб напрягся рядом.
— Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Но он уже сдал все экзамены. Включая последний.
— На пересдаче, — добавил Сергей, и в его голосе появилась лёгкая насмешка.
— На пересдаче, — согласилась Ева. — Но это не меняет оценки.
Сергей посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.
— Садитесь, — сказал он. — Тина, подай вина.
Они сели. Ева оказалась рядом с Глебом, напротив — пустое место. Она заметила, что стол накрыт на пять персон, и вопросительно посмотрела на Глеба. Тот нахмурился.
— Мам, — сказал он, — а кого ещё ждём?
Тина, разливавшая вино, замерла.
— Твой брат сегодня возвращается из Вены, — сказала она, не глядя на него. — Ты ведь не против?
Ева почувствовала, как Глеб сжал кулаки под столом. Его лицо осталось спокойным, но она видела, как напряглись его плечи, как заиграли желваки на скулах.
— Не против, — сказал он, и голос его был ровным, но каким-то чужим.
Ева не знала, что происходит, но понимала: появление брата — это что-то важное. Что-то, что меняет правила игры.
Ужин начался. Тина говорила о каких-то пустяках — о погоде, о саде, о том, как хорошо, что Глеб наконец привёл девушку. Сергей задавал вопросы — о том, где Ева училась, чем занимается, какие у неё планы. Она отвечала спокойно, уверенно, и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Каверзных вопросов действительно не было. Сергей даже похвалил её за целеустремлённость, когда она рассказала, что работала в пекарне и искала подработки всё время учёбы.
— Это похвально, — сказал он. — Не каждый студент способен совмещать работу и учёбу. Особенно когда учится на «отлично».
Глеб молчал. Он сидел рядом, почти не прикасаясь к еде, и Ева чувствовала, как он напряжён. Она попыталась поймать его взгляд, но он смотрел куда-то в сторону, на дверь, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать.