Она говорила и чувствовала, как Глеб рядом смотрит на неё. Она не оборачивалась, но знала — он удивлён. Удивлён тем, что она запомнила. Тем, что она говорит об этом сейчас, перед его семьёй.
— И потом, — продолжала Ева, — он ест овощные бургеры. Добровольно. Это ли не подвиг?
Антон рассмеялся. Настоящим, искренним смехом, от которого его плечи тряслись.
— Овощные бургеры? Глеб?
— Самые лучшие в мире, — сказала Ева. — В одном баре недалеко от нашего конного клуба. Я его туда привела, и он признал, что это лучшее, что он пробовал.
— Глеб, — Антон посмотрел на брата, и в его взгляде появилось что-то, чего Ева не ожидала. Не насмешка, а... уважение? Но это было всего на секунду. — Ты действительно изменился?
— Не надо меня обсуждать, как будто меня здесь нет, — буркнул Глеб, но в его голосе не было злости.
— Прости, — Антон поднял бокал. — За тебя, брат. За то, что нашёл девушку, которая... которая на тебя смотрит иначе.
— Смотрю, — тихо сказала Ева, и эти слова прозвучали так естественно, что она сама удивилась.
— Ева, вы сказали, что бар был рядом с конным клубом? Вы им владеете?
— Нет, мой дедушка.
— Ева — внучка Вячеслава Золотова. Моего...очень сложного делового партнёра, — пояснил Сергей.
Разговор перешёл на конный клуб. Антон, узнав, что Ева — внучка того самого Золотова, заинтересовался всерьёз. Очевидно, он знал о проекте своего отца.
— Это же легендарное место, — сказал он. — Я помню, в детстве отец возил нас на соревнования. Ваш дед был знаменитостью.
— Да, — тихо сказала Ева.
— Это был давно. Сейчас клуб еле держится, — деловито заметил Сергей, и Ева бросила на него острый взгляд.
— Это не правда. У нас всё хорошо, — уверенно произнесла Ева. Но в глубине души она понимала, что это не совсем так.
Антон бросил быстрый взгляд на отца. — Слышал, у вас возникли некоторые... сложности. С договорённостями.
— Сложности, — повторил Сергей, и в его голосе появилась та самая сталь, которая чувствовалась с самого начала. — Ева, я понимаю, что для вас это важно. Но вы должны понимать и мою позицию. Участок, на котором стоит ваш клуб, — это земля, которая нужна для проекта. Проекта, который даст рабочие места, принесёт прибыль, будет полезен для города.
— Для города. — Ева почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. — А для лошадей? Для тех, кто там живёт? Для моего деда, который построил этот клуб своими руками? Для бабушки, которая завещала нам его беречь?
— Ева, — тихо сказал Глеб.
— Нет, — она не могла остановиться. — Я понимаю, что для вас это просто бизнес. Просто цифры. Но для нас это дом. Это память. Это всё, что у нас есть. И я не позволю вам так отзываться о том, что мне дорого.
— Ева, не сейчас, — снова позвал Глеб, и на этот раз его голос был твёрже.
Она замолчала, тяжело дыша. В комнате повисла тишина. Тина смотрела на неё с удивлением и каким-то новым, незнакомым интересом. Сергей — с лёгкой усмешкой. Антон — с уважением.
— Вы смелая, — сказал Сергей. — Это редкость. Особенно когда речь идёт о моём бизнесе.
— Я не смелая, — Ева посмотрела на него с вызовом. — Я просто не стану молчать, когда разговор мне не нравится.
— Это видно, — Сергей кивнул. — И это... достойно уважения.
Он не сказал, что отступится. Он не сказал, что клуб останется в покое. Но в его голосе появилось что-то, чего Ева не слышала весь вечер. Что-то, похожее на признание.
— Пап, — Антон поднялся, — может, перейдём в кабинет? Обсудим дела. Выпьем виски.
— Хорошая мысль, — Сергей тоже встал. — Тина, покажешь Еве сад? Говорят, розы в этом году удались.
— С удовольствием, — Тина подхватила Еву под руку. — Пойдём, милая. Мужчинам нужно поговорить.
Глеб посмотрел на Еву. В его глазах было что-то, чего она не могла разобрать. Благодарность? Тревога? Она не знала. Но он кивнул ей, и она кивнула в ответ.
— Я скоро вернусь, — сказал он, и в его голосе было обещание.
Мужчины скрылись в кабинете. Тина повела Еву в сад, и они вышли на веранду, где пахло розами и ночной свежестью.
— Он в тебя влюблён, — сказала Тина, когда они сели на скамейку у фонтана.
— Кто? — на автомате выпалила Ева, только потом осознав суть своего вопроса.
— Как это кто, глупышка? Глеб, конечно.
— А... да... — Ева не знала, что ещё сказать.
— А ты? — Тина повернулась к ней. — Ты правда любишь моего сына?
Ева замерла. Она смотрела на розы, которые в темноте казались почти чёрными, и чувствовала, как правда застревает в горле.