— Он хороший, — сказала она наконец. — Просто не все это видят.
— Я вижу, — Тина улыбнулась. — Ты видишь. И это главное.
--
В кабинете Сергей разлил виски по бокалам. Антон взял свой, откинулся в кресле. Глеб стоял у окна, глядя в темноту.
— Неплохая девушка, — сказал Сергей, и в его голосе не было обычной холодности. — Умная. С характером.
— Ага, — Глеб повернулся, не желая обсуждать Еву в этой не особо приятной компании. — Так ты вернёшь мне карту?
— Глеб, — Антон усмехнулся. — Так это всё из-за карты? Я так и знал. Такая девушка не могла влюбиться в тебя по собственной воле. И что же ты ей обещал?
— Ева моя девушка, — голос Глеба был жёстким. — Тебе ясно?
— Которая сбежит от тебя, как только ты получишь обратно свою кредитку? — Антон покачал головой. — Брат, ты не меняешься.
— Она не сбежит.
— Конечно, — Антон поднял бокал. — Отец, я бы на твоём месте продлил сделку. Один ужин с приличной девушкой не означает, что он изменился. Он сегодня же поедет в клуб праздновать, как только ты разблокируешь его карту.
Сергей посмотрел на сыновей. На старшего — успешного, уверенного, которого не нужно контролировать. На младшего — который вечно ищет обходные пути, вечно пытается казаться тем, кем не является.
— Ты прав, Антон. Один вечер — не показатель, — сказал он. — Если Ева выдержит тебя хотя бы ещё один месяц, тогда я подумаю над тем, что ты действительно изменился. И что ты достоин моих денег.
— Это бред, — Глеб шагнул вперёд. — Мы с Евой уже давно вместе. Мы любим друг друга. Что вам ещё нужно?
— Конечно-конечно, — Антон усмехнулся. — Охотно верим.
— В первую очередь, это нужно не нам. А тебе, — строго сказал Сергей.
— Окей. — Глеб посмотрел на отца, на брата. В его глазах было что-то, чего они не видели в нём никогда раньше. Решимость. — Без проблем. Я вам докажу.
Он вышел из кабинета, и в коридоре столкнулся с Тиной и Евой, которые как раз возвращались с прогулки.
— Ева, — сказал он, и голос его был твёрдым, хотя внутри всё сжималось.
— Что? — Она смотрела на него, и в её глазах была тревога.
Он опустился перед ней на одно колено. Прямо в коридоре, под хрустальной люстрой, на глазах у матери, которая ахнула и прижала руки к груди.
— Прости, что без кольца, — сказал он, и слова лились сами собой, хотя он не планировал их. — Хотел сделать это более официально, но понял, что больше не могу ждать. Ева, ты выйдешь за меня?
Тина всхлипнула. Из кабинета вышел Сергей, за ним — Антон, и оба замерли на пороге. Отец вздёрнул брови, Антон усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки. Только любопытство.
Ева стояла, не двигаясь. Она смотрела на Глеба, который стоял перед ней на колене, и видела в его глазах что-то, чего не ожидала. Не игру. Не сделку. Что-то настоящее. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание.
Она не знала, что ответить. Она не знала, что это — продолжение спектакля или момент, который изменит всё. В этот миг она вспомнила слова Аси, которые она сказала ей сегодня утром: «Просто подстраивайся под ситуацию». И Ева не придумала ничего лучше, чем подстроиться.
— Да... — выдохнула она, и голос её прозвучал неуверенно, почти испуганно.
Глеб сам удивился не меньше её. Он ожидал, что она ударит его. Или развернётся и уйдёт. Но она сказала «да». И от этого слова у него закружилась голова.
— Какая прелесть! — Тина бросилась к ним, обняла обоих сразу, прижала к себе. — Какая прелесть! Я так рада, так рада!
— Ну что ж, — Сергей кивнул, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на удовлетворение. — Это хорошее завершение ужина.
Ева и Глеб стояли в объятиях Тины, не зная, куда деть глаза. Она смотрела на него, он — на неё, и в их взглядах было что-то, что нельзя было назвать игрой. Что-то, что только начиналось. Что-то, что было страшнее любого пожара.
Глава 15
Дорога от особняка Смирновых до конного клуба тянулась бесконечно. Огни города давно остались позади, сменившись темнотой лесных массивов и редкими фарами встречных машин, но Глеб всё ещё не сказал ни слова. Ева молчала тоже. Она смотрела в окно, на чёрное небо, на котором не было ни одной звезды — тучи затянули горизонт, обещая грозу, — и чувствовала, как внутри закипает что-то, чему она не могла дать выхода.
Рядом, за рулём, Глеб был напряжён. Его пальцы сжимали руль так, что побелели костяшки, и он смотрел прямо перед собой, не глядя на неё. Тишина в салоне была такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом.
Ева не выдержала первой.