Ева стояла посреди аудитории, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. Только что она чувствовала себя героиней, которая отстояла справедливость. А сейчас — полной дурой, которая забыла дома главный документ.
Она молча собрала вещи с парты, засунула их обратно в сумку и вышла в коридор.
Ася ждала её у дверей. Вся сцена — и скандал, и билеты, и финальный провал с зачёткой — была слышна и ей. Подруга смотрела на Еву с сочувствием и ужасом одновременно.
— Ты… — начала она, но не закончила.
— Ничего не говори, — прервала её Ева.
Дверь открылась, и в коридор вышел Глеб.
Он снял очки и посмотрел на неё. Ева впервые видела его без них — и, к своему раздражению, заметила, что у него красивые глаза. Тёмные, с длинными ресницами и какой-то ленивой усмешкой, которая, казалось, приклеилась к его лицу навсегда.
Он остановился напротив неё. Посмотрел на Асю, которая тут же сделала шаг назад, словно боялась, что этот взгляд может обжечь. Посмотрел на Еву.
И медленно, очень медленно, усмехнулся.
— Девочка с фермы, — сказал он, и его голос — низкий, с лёгкой хрипотцой — разнёсся по коридору, — ты довольна?
Она терпеть не могла это прозвище. Конный клуб — это не ферма, и он прекрасно это знал, просто нарочно раздражал её.
— Чем? — Ева вздёрнула подбородок, — Тем, что меня отправили на пересдачу? Или тем, что я только что выставила себя идиоткой перед профессором?
— Тем, что теперь мы идём на пересдачу вместе, — поправил он.
Ева посмотрела на него. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё сверху вниз с ленивым спокойствием сытого кота.
— Ты ведь всё равно не будешь готовиться, — сказала она. Это был не вопрос.
— Нет, — легко согласился Глеб. — Но зато теперь я буду готов к любому шоу от тебя.
Он улыбнулся. Открыто, нагло, с таким видом, будто пересдача была лучшим, что могло с ним случиться в этой жизни.
Ева почувствовала, как что-то внутри неё закипает. То самое, что только что вылилось в скандал с профессором. Но сейчас это было другое. Несправедливость правил она могла понять. А этого — нет.
— И это самое ужасное из всех возможных вариантов, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я ненавижу тебя, Смирнов.
Глеб не обиделся. Наоборот, его улыбка стала шире.
— Серьёзно? — переспросил он. — Это ты сорвала мне экзамен своей истерикой. И это я должен тебя ненавидеть.
— Значит, наши чувства взаимны, — отрезала Ева.
Глеб усмехнулся. В его тёмных глазах заплясали какие-то чертики.
— Ладно, — сказал он. — Мир? Перемирие? Хотя бы до пересдачи?
— Нет.
— Ну и зря. — Он сунул руки в карманы джинсов. — Слушай, завтра у меня вечеринка. Приходи. С подругой, — кивнул он в сторону Аси, которая от удивления открыла рот. — Отдохнёшь, стресс снимешь. А то ты какая-то нервная.
— Я с тобой никуда не пойду, — ответила Ева. — Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Ни под каким предлогом. Даже под угрозой исключения. Или смерти.
Она развернулась, и с её волос соскользнула шёлковая лента. Ева этого даже не заметила, взяла Асю под руку и пошла по коридору.
— Золотова! — крикнул он вдогонку.
Она не обернулась.
— Ты забыла ленту!
Она остановилась. Обернулась. Глеб стоял на том же месте, и в его руке была белая её шёлковая ленточка.
Он помахал ей в воздухе, и на его лице сияла улыбка — та самая, наглая, невыносимая, от которой хотелось то ли ударить его, то ли… не важно.
— Оставь себе, — сказала Ева. — Будет твоим белым флагом.
Она развернулась и пошла, увлекая Асю за собой. Спина прямая, плечи расправлены, шаг упругий.
— Ева, — шептала Ася, едва поспевая за ней, — ты с ума сошла? Это же Смирнов! Он мог бы…
— Что — мог бы? — Ева не сбавляла шага. — Купить меня? Переплатить?
— Нет, я не о том! Он пригласил нас на вечеринку! Это же… это же шанс!
— Шанс на что? Увидеть, как богатые мальчики тратят папины деньги? Спасибо, я это и в сериалах на Нетфликс могу посмотреть.
Они вышли на улицу. Майское солнце ударило в глаза, и Ева прищурилась. На ступенях университета сидели студенты, кто-то смеялся, кто-то обнимался, кто-то фотографировался в мантиях.
Ева остановилась. Перевела дух.
— Ась, — сказала она тихо, — я выглядела полной дурой, да?
— Совсем немного, — честно ответила подруга. — Но ты лучшая в группе. А Смирнов… он просто мажор, который даже экзамен нормально не может купить. Зачем они вообще обратно в аудиторию попёрлись, не мог ему прямо на месте оценку поставить? — Она улыбнулась. — Но твой спор с профессором — это лучшее. Жаль я это не снимала. Ты стала бы звездой универа.