— Ты специально? — спросила она, и голос её прозвучал тише, чем хотелось.
— Нет, — ответил он, и его дыхание коснулось её лица. — Просто...
Конюшню разрезал звонкий хохот Сёмы. Мальчишка стоял в дверях, держась за живот, и смеялся так, что слёзы текли теперь по его щекам.
— Вы тут что, лежбище решили устроить? — он пытался говорить, но слова тонули в смехе.
Ева оттолкнулась от Глеба, поднялась, отряхнулась. Глеб тоже встал, на этот раз сам.
— Из-за тебя нам теперь обоим придётся идти в душ, — сказала Ева, и в её голосе не было злости, только усталое смирение.
— Совместный? — Глеб улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё всегда чесались руки.
— Заткнись, — отрезала она, чувствуя, как щёки заливает краска. — Я иду к себе. А ты идёшь в летний душ на улице. Там нет тёплой воды, но тебе не помешает охладиться.
Она вышла из конюшни, чувствуя на себе его взгляд, и пошла к дому, стараясь, чтобы шаги были ровными, уверенными, не выдающими того, что творилось у неё внутри.
— Ева! — крикнул он вдогонку.
— Что?
— Ты меня простила?
— Ещё нет.
— Ладно, я подожду.
Она не ответила. Только ускорила шаг.
--
Летний душ был холодным. Глеб стоял под ледяной водой, смывая с себя навоз, солому и всё, что ещё успело прилипнуть за этот безумный день, и чувствовал себя странно. Он был грязным, замёрзшим, униженным, но почему-то улыбался.
Он вспоминал, как она смеялась. Как смеялась, когда он упал в навоз. Звонко, искренне, так, что её смех, казалось, заполнил всю конюшню. И как она смотрела на него, когда лежала сверху, — растерянно, испуганно, но в её глазах было что-то ещё. Что-то, чего он раньше не видел.
Он вышел из душа, вытерся полотенцем, которое оставила для него Ева, и надел чудом уцелевшие спортивные штаны. Футболка была безнадёжно испорчена, и он стоял, раздумывая, что делать, когда к нему подошёл дедушка.
— Держи, — сказал он, протягивая топор. — Пока вода не согрелась, дрова поколем. Не мёрзнуть же.
— У вас есть во что переодеться? Футболка... рубашка? — спросил Глеб.
— Какая рубашка? — дедушка усмехнулся. — В лесу все мужики с голым торсом ходят. Нечего стесняться.
Глеб хотел возразить, но дедушка уже отошёл. Он взял топор, подошёл к колоде, и начал колоть.
Сначала получалось плохо. Полено уходило в сторону, топор застревал, руки скользили. Но потом он поймал ритм. Удар, раскол, следующее полено. Удар, раскол. Работа была тяжёлой, непривычной, но в ней было что-то успокаивающее. Как занятия в зале. Когда мышцы работают, голова отключается.
Он не заметил, как рядом появился Сёма. Мальчишка сел на чурбак и смотрел на него с любопытством.
— Ты правда друг Евы? — спросил он.
— Правда, — Глеб поднял топор.
— А почему я тебя раньше не видел?
— Мы недавно познакомились.
— А почему ты приехал?
Глеб опустил топор. Посмотрел на мальчишку. В его глазах было то же упрямство, что и у Евы, и та же прямота.
— Потому что мне нужно было кое-что исправить, — сказал он.
— Что исправить?
— Глупость. Которую я сделал.
Сёма, кажется, удовлетворился ответом. Он помолчал, потом спросил:
— А у тебя есть приставка?
— Есть, — Глеб ударил по полену, и оно раскололось с треском.
— Я так и понял, — Сёма оживился. — Раз у тебя такой джип есть, то и приставка точно найдётся!
Глеб усмехнулся, но не ответил. Сёма продолжил:
— А во что ты играешь?
— Во всё.
— В «Старкрафт»?
— Нет, парень, это не для приставки.
— Да откуда я знаю? У меня ж её нет, — возмутился Сёма, подпрыгнув на чурбаке, — А мы с Деном играем! Ты, кстати, Дениса знаешь? Он тоже друг Евы. Только он не такой крутой, как ты.
— Не такой крутой? — Глеб поднял бровь.
— Ну, у него джипа нет, — серьёзно сказал Сёма. — И приставки тоже нет. Но он в «Старкрафте» рубит! Как ты думаешь, на приставке круче, чем на компе? Можёт, Ден всё таки круче?
— Я круче. И приставка у меня круче, — не задумываясь, ответил Глеб.
— А поиграть дашь?
— Дашь? — Глеб усмехнулся. — Приезжай в гости — поиграем.
— Правда? — Сёма чуть не слетел с чурбака. — А когда?
— В любое время, — Глеб поднял топор. — Как дрова поколю.
— Я помогу! — Сёма вскочил.
— Сиди, — Глеб кивнул на чурбак. — Смотри и учись.
Он колол, а Сёма смотрел и задавал вопросы. О приставках, о машинах, о том, какой у него дом, есть ли собака, летал ли он на самолёте. Глеб отвечал, и удивлялся тому, как легко с этим мальчишкой. Он не задавал неудобных вопросов. Не оценивал. Просто слушал.