Потом она улыбнулась снова. Но это была уже не улыбка русалки. Это была улыбка Евы — дерзкая, смелая, которая говорит: «А вот сейчас я тебе покажу».
Она встала. Лодка качнулась, и Глеб схватился за борта.
— Ева, что ты...
Она легко прыгнула в воду. Платье её взметнулось белым облаком, и она исчезла под водой, оставив после себя только расходящиеся круги и всплеск, который разнёсся по ночному озеру.
— Ева! — крикнул он, бросаясь к борту. — Ты чего творишь?
Вода была чёрной, непроглядной. Луна отражалась на поверхности, но под ней было темно, и он не видел ничего. Ева не выныривала.
— Ева! — он перегнулся через борт, вглядываясь в темноту. — Это уже не смешно, возвращайся!
Тишина. Только круги на воде расходились, становясь всё шире.
— Ева! — его голос сорвался, и он уже не думал ни о чём, ни о том, что они посреди озера, ни о том, что он не умеет плавать так хорошо, как она. — Ева, отвечай!
Он уже собрался прыгать за ней, когда почувствовал, как что-то схватило его за руки. Длинные, холодные пальцы сжали предплечья, и он не успел даже вскрикнуть — его дернули вниз, и он ушёл под воду с головой.
Холод обжёг лицо, и на секунду он ослеп. Вода была тёмной, и он не видел ничего, но чувствовал, как её руки обхватывают его, как её тело прижимается к нему, как её волосы обвивают его лицо, как медузы.
А потом он увидел её. В лунном свете, который пробивался сквозь воду, её лицо было бледным, почти светящимся. Волосы плыли вокруг неё, как водоросли, и она улыбалась — той самой улыбкой, от которой он забыл, как дышать.
Они смотрели друг на друга в воде, и время остановилось. Глеб видел каждую её ресницу, каждую каплю, которая запуталась в её волосах, каждую чёрточку её лица, которая в лунном свете казалась такой близкой, такой родной. Он чувствовал её дыхание, такое же сбивчивое, как его, и её пальцы, которые лежали на его плечах, и её колени, которые касались его бёдер.
Она была здесь. Вся. Настоящая. Не та Ева, которая всегда должна быть сильной. Не та Ева, которая думает о других, забывая о себе. А просто Ева. Девушка с распущенными волосами, в лёгком платье, которое прилипло к телу, с глазами, которые в воде казались почти чёрными. И он смотрел на неё, и понимал, что никогда в жизни не видел ничего более прекрасного.
Её лицо приблизилось. Он смотрел на неё, не отрывая взгляд, и его сердце колотилось где-то в горле, и он знал, что сейчас, в эту секунду, всё может измениться. Что если он сделает этот шаг, если коснётся её губ, то обратной дороги не будет. И он хотел этого. Боялся. Знал, что нельзя. Но хотел.
Её глаза были открыты. Она смотрела на него, и в её взгляде было то же самое. Вопрос. Страх. Желание.
Он потянулся к ней, и в этот момент она оттолкнулась, вынырнула на поверхность, и её смех, звонкий, счастливый, разнёсся по ночному озеру.
Глеб вынырнул следом, тяжело дыша. Вода стекала по лицу, волосы прилипли ко лбу, и он смотрел на неё, на эту девушку, которая плыла рядом, запрокинув голову, и смеялась так, будто только что сделала что-то очень важное.
— Ты... — он не мог подобрать слов. — Ты совсем с ума сошла?
— А ты испугался? — она перевернулась на спину, глядя на луну.
— Я чуть инфаркт не получил!
— Правда? — она повернула голову, и в её глазах было что-то тёплое. — Ты испугался за меня?
— Конечно, испугался! — он не понимал, почему она смеётся. — Ты нырнула и не выныривала, и вода тут такая тёмная, что ничерта не видно...
— Ты хотел прыгнуть за мной, — сказала она, и её голос стал тише. — Я видела. Ты уже собрался прыгать.
— Конечно, хотел! — он злился, но злость была не на неё. На себя. На то, как сильно испугался. На то, как сильно ему было важно, чтобы с ней ничего не случилось. — Ненормальная! Больше никогда так не делай!
Она смотрела на него, и её улыбка стала мягче. Она подплыла ближе, и их лица оказались так же близко, как под водой.
— Не буду, — сказала она. — Обещаю.
Они плыли к берегу молча. Ева — легко, как рыба, Глеб — тяжело, борясь с холодом и сбитым дыханием. Когда они вылезли на берег, оба дрожали. Ева села на траву, обхватила колени руками, и Глеб сел рядом, чувствуя, как вода стекает по спине, как платье Евы прилипло к её телу, как её волосы, мокрые, тяжёлые, падают на плечи.
— Ты замерзла? — спросил он.
— Немного, — она не смотрела на него.
Он хотел обнять её, прижать к себе, согреть, но не решился. Вместо этого, достал из лодки какой-то плед, накрыл её плечи и просто сел рядом, глядя на луну, которая отражалась в воде, и слушал, как она дышит.