— Почему? — Ася смотрела на неё с недоумением.
— Потому что всё это глупо, — призналась Ева. — Это ведь всё не по-настоящему.
Она замолчала, глядя на горизонт, где синяя полоска леса сливалась с голубым небом. Ветер, наконец проснувшийся, шевелил её волосы, и они разлетались в стороны, как крылья.
— И что ты решила? — спросила Ася.
— Я решила, что мы можем попробовать, — сказала Ева. — Мы ведь ещё не выполнили условия сделки. Так что она ещё не завершена. Так?
— И вы будете притворяться парой? — Ася прищурилась. — Как долго?
— Не знаю, — Ева пожала плечами. — Месяц?
— Целый месяц? — Ася не поверила своим ушам.
— Может, меньше. У меня есть свой план.
— Какой? — Ася наклонила голову.
Ева повернулась к подруге. В её глазах, голубых, ясных, как летнее небо, появилась та самая сталь, которую Ася знала слишком хорошо. Это был взгляд человека, который принял решение.
— Я точно не знаю, — сказала Ева. — Но мне кажется, его отец был мной доволен. Он говорил, что я целеустремлённая. Что я не боюсь отстаивать своё мнение. Он даже похвалил меня.
— И?
— И я подумала, — Ева понизила голос, будто боялась, что ветер унесёт её слова, — а что если я сама смогу убедить его не покупать землю дедушки? Мне ведь будет проще, если я буду делать это в качестве фиктивной невесты его сына. Я смогу чаще говорить с ним, может быть, когда-нибудь он послушает. А если бы он узнал, что мы «расстались» сразу после ужина, как бы он отреагировал? — Ева задумчиво посмотрела на горизонт. Вдруг разозлился бы и сделал всё, чтобы отнять у нас конный клуб?
Ася помолчала, глядя на Еву с восхищением. В её зелёных глазах горел огонь — тот самый, который появлялся, когда она понимала, что вот-вот случится что-то важное.
— Золотова, — сказала она, и голос её звучал почти торжественно, — а я не знала, что ты такая коварная интриганка! Хочешь изменить правила игры, чтобы самой манипулировать Смирновыми? Правильно! Не всё же им использовать людей в своих целях! Пусть теперь на себе почувствуют, каково это!
— Боже, Ася, — Ева закрыла лицо руками, — когда ты так говоришь, я чувствую себя очень ужасным человеком. И моя совесть говорит мне то же самое. Я уже ничего не понимаю, я запуталась.
Она откинулась на спину, раскинув руки в стороны, и закрыла глаза. Солнце светило ей прямо в лицо, и за веками всё плыло красным, тёплым, успокаивающим. Она слышала, как дышит рядом Ася, как внизу, в конюшне, кто-то из лошадей заржал, как где-то далеко, на шоссе, проехала машина. И всё это было таким знакомым, таким домашним, таким правильным. И таким неправильным одновременно.
Ася нависла над ней, загораживая солнце. Её лицо было в тени, и зелёные глаза, лишённые солнечного света, стали почти чёрными.
— Ты делаешь всё правильно, — сказала она, и её голос звучал мягко, но в нём была какая-то новая, незнакомая твёрдость.
И в этот момент, закрывая собой солнечный свет, Ася перестала быть похожа на совесть. Она стала похожа на демона-искусителя — с горящими глазами, с рыжими волосами, которые ветер раздувал, как языки пламени, и с улыбкой, которая говорила: «Прыгай. Я поймаю».
— Просто... — Ева приподнялась на локтях, отодвигаясь от подруги, — я не хочу использовать Глеба. Да, он идиот, но... Это неправильно.
— Что неправильно, Ева? — Ася села рядом, скрестив ноги. — Все останутся в плюсе. Он вернёт себе кредитку, ты — защитишь семейное дело. Ты думаешь, что он приехал помогать в конюшню по своей душевной доброте?
— Он сказал, что просто хотел помочь...
— Конечно, сказал, — усмехнулась Ася. — Он знал, что этим жестом растопит твоё наивное сердечко. И у него получилось! Хитрые мажоры, а тем более мажоры, оставшиеся без денег, не делают ничего просто так.
Ева молчала. Она смотрела на подругу, и в её голове крутились её слова, острые, как осколки стекла.
— Или дело в другом? — спросила Ася, и её голос стал мягче.
— В чём? — Ева насторожилась.
— Может, ты просто начинаешь в него влюбляться? — Ася смотрела на неё в упор. — Его флирт, обаяние, свидания под луной...
Ева вскочила. Вскочила так резко, что Ася едва удержала равновесие.
— Что? — воскликнула она, и её голос прозвучал на полтона выше обычного. — Нет! Это бред! Я не влюбляюсь! Он меня раздражает!
— Ну да, конечно, — Ася скрестила руки на груди. — Я заметила.
— Это правда! — Ева чувствовала, как щёки её горят, и ненавидела себя за это.