Она медленно повернула голову. Сначала ей показалось, что она спит, что утро — это продолжение сна, и сейчас она проснётся по-настоящему и всё исчезнет. Но нет. В углу комнаты, возле стола, на пушистом зелёном коврике, который бабушка связала ещё когда Ева была маленькой, сидел ёж.
Маленький, колючий, с острой мордочкой и двумя чёрными глазками-бусинками, которые смотрели прямо на неё.
Ева замерла. Ёж тоже замер. Они смотрели друг на друга — девушка в пижаме, с растрёпанными волосами, и лесной зверёк, который каким-то непостижимым образом оказался в её комнате.
— Это сон, — прошептала Ева. Ёж не ответил. Только повёл носом, принюхиваясь. — Ты мне снишься, да?
Она моргнула. Ёж не исчез. Моргнула ещё раз. Ёж остался на месте. Тогда она сделала шаг назад, потом ещё один, потом развернулась и быстрым, почти бегущим шагом направилась к комнате Сёмы.
Дверь в его комнату была приоткрыта. Ева толкнула её, и та с грохотом ударилась о стену. Сёма сидел на кровати, активно играя в приставку, которую Глеб подарил ему накануне, и его пальцы мелькали над кнопками джойстика.
— Признавайся, мелкий репей, — голос Евы был тихим, но в этой тишине чувствовалась такая сила, что Сёма вздрогнул и чуть не выронил джойстик. — Откуда в моей комнате взялся ёж?
Он повернулся к ней, и его лицо — лицо человека, который только что был пойман с поличным — приняло выражение крайней степени удивления. Получилось неестественно.
— Настоящий ёж? — переспросил он, и его голос звучал так, будто он читал текст, который только что придумал. — Не знаю. Может, сам пришёл?
— Сёма, — Ева шагнула в комнату, и её голос стал опаснее.
— Через окно? — предположил Сёма, и его брови поползли вверх. — У нас же лес рядом.
— Если ты сейчас же не скажешь, что он там делает, — Ева подошла к кровати, и Сёма инстинктивно отодвинулся, прижимая приставку к груди, — я клянусь, что заставлю Молнию сбросить тебя с седла, когда ты ещё раз на него полезешь.
Сёма сдался. Он знал этот тон. Тон, который означал, что шутки кончились.
— Вчера мы с ребятами нашли его в лесу, — сказал он, и его голос стал виноватым. — Он был маленький и колючий. И я подумал... ну, я подумал, что ему будет лучше в доме, чем в лесу. Я посадил его в коробку, и... положил к тебе. А ты вчера его даже не заметила! А утром он, наверное, просто выполз из коробки...
Ева закрыла глаза. Выдохнула. Медленно, глубоко, считая до десяти. Открыла.
— Почему не к себе? — спросила она, и её голос был ровным, но Сёма знал — это спокойствие обманчиво. — Почему не в сарай? Почему не в конюшню, подальше от лошадей? Почему именно ко мне?
— А вдруг этот ёж бешеный! — выпалил Сёма, и его глаза загорелись. — Вот я и подумал... ну, если он бешеный, то лучше тебе, чем мне или дедушке.
— То есть, — Ева прищурилась, — ты подложил мне в комнату потенциально бешеного ежа?
— Ну, ты же любишь животных, — Сёма пожал плечами с видом человека, который только что выиграл спор. — И у тебя крепкий иммунитет.
— Сёма!
В этот момент из телефона, который всё это время работал на громкой связи, раздался голос Дениса:
— Эм... привет? Я только что услышал про бешеного ежа, да? У вас там всё нормально?
На экране телефона, прислонённого к подушке, был Денис. И Ева только сейчас заметила, что её брат всё это время говорил по видеосвязи с её другом и коллегой.
Сёма оживился, схватил телефон и повернул его так, чтобы Денис видел Еву.
— Кто-то подложил бешеного ежа Еве в комнату, — доложил он с видом свидетеля обвинения.
— Ты подложил! — возмутилась Ева, делая шаг к брату.
— Вчера ещё, — Сёма говорил уже в телефон, не обращая на сестру внимания, — а она только сейчас заметила! Она и тебя не заметила, пока орала на меня!
— Сёма, иди и убери его! — Ева чувствовала, как терпение, которое она копила всё утро, стремительно иссякает.
— Да сейчас, только доиграем, — протянул Сёма, возвращаясь к джойстику.
— Если сейчас же не уберёшь ежа, я отниму у тебя приставку, — голос Евы стал таким спокойным, что Сёма понял — она не шутит.
— Только угрожать и умеешь, — пробубнил он, но игру не выключил.
— Кстати, — Денис, кажется, не собирался отпускать тему, — ты так и не сказал, откуда у тебя вообще взялась приставка.
Сёма посмотрел на телефон, потом на Еву, и его лицо расплылось в улыбке.
— Глеб подарил, — сказал он, и в его голосе было столько гордости, будто он сам выиграл эту приставку в чемпионате мира. — Он же теперь жених Евы! И он крутой! Точно круче, чем Ева.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Ева видела, как на экране телефона лицо Дениса изменилось. Его улыбка, только что такая открытая, застыла, а в глазах появилось что-то, чего она не могла прочитать.