Глава 23
Глеб поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, и каждый его шаг отдавался в тишине старого дома каким-то особенным, почти церемониальным звуком. Он был в чёрно-белом брендовом свитшоте, который сидел на нём так, будто был сшит специально для него, в чёрных спортивных штанах и новых дорогих кроссовках — совсем не тех, в которых он в прошлый раз героически падал в лошадиный навоз. Ева, услышав его шаги, стояла в дверях своей комнаты, и её лицо выражало смесь надежды и тревоги.
— Глеб, — сказала она так, чтобы он мог услышать её из коридора и случайно не перепутать двери. — Я здесь.
— Слышу, Золотова, — усмехнулся Глеб. — Я тоже рад тебя видеть.
Он открыл дверь, шагнул внутрь и, не глядя под ноги, задел что-то ногой. Что-то маленькое, колючее и очень недовольное.
— Осторожно! — крикнула Ева, но было поздно.
Ёж, который как раз выбирался из-под стола и шёл к выходу, зашипел, выпустил иголки и, быстро перебирая лапками, шмыгнул под кровать.
— Ну и что ты наделал? — Ева посмотрела на него возмущённо. — Он уже почти вышел!
— И куда бы он пошёл? — Глеб присел на корточки, заглядывая под кровать. — Сразу в лес? По тропинке?
— Не умничай, — Ева скрестила руки на груди. — Что теперь делать? Он теперь оттуда не вылезет.
— Ну так оставь его у себя под кроватью, — пожал плечами Глеб, выпрямляясь. — Пусть живёт.
— Ни за что, — отрезала Ева. — Есть идея. Я сейчас.
Она выбежала из комнаты, и Глеб слышал, как её шаги гулко застучали по лестнице, как хлопнула дверь на кухне, как она что-то искала, переставляла. Через минуту она вернулась с маленьким блюдечком в одной руке и тарелкой с нарезанным яблоком в другой.
— Молоко? — Глеб поднял бровь, глядя, как она аккуратно ставит блюдечко на пол перед кроватью.
— Он любит молоко, — уверенно сказала Ева, опускаясь на колени.
— Ежи не пьют молоко, — заметил Глеб.
— Пьют, — она не слушала. — Я читала. В книжках.
— В каких, в детских? Я погуглил, пока ехал. У них непереносимость лактозы.
— Смирнов, — Ева повернула к нему лицо, и в её глазах горел тот самый огонь, который он уже знал, — если ты такой умный, иди и доставай его сам. А я пока...
Она повернулась к кровати, опустилась на колени и, заглядывая в темноту под ней, начала тихо, почти нежно:
— Кс-кс-кс... Иди сюда, маленький...
Глеб смотрел на неё. Ева стояла на коленях в своей комнате, в джинсовых шортах и розовой толстовке, с милым пучком на голове, и уговаривала ежа выйти из-под кровати. Она была серьёзна. Абсолютно. И это было настолько нелепо, что он не выдержал.
— Это тебе что, кошка? — спросил он, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая усмешка.
— У тебя есть идеи получше? — Ева обернулась, и её взгляд был таким, будто она готова была запустить в него блюдечком.
— С радостью бы посмотрел, как ты приручаешь ежа молоком, — он присел на корточки, облокотился рукой на кровать, оказавшись совсем рядом с ней, — но, боюсь, это надолго.
— Что ты делаешь? — она отодвинулась, но не сильно.
— А на что похоже? — он уже заглядывал под кровать, пытаясь разглядеть ежа в полумраке. — Хочу его вытащить.
— Голыми руками? — голос Евы стал выше. — Ты с ума сошёл?
Глеб глухо рассмеялся.
— Хочешь, чтобы я его ногами вытащил? Или что? Определись уже.
— О, — Ева скрестила руки на груди, и в её голосе появилась та самая нотка, которая означала, что сейчас начнётся самое интересное, — я просто не хотела, чтобы ты заразился бешенством и умер. Но ты если такой умный, то давай, доставай его руками.
Глеб замер.
— Он бешеный? — переспросил он, и его рука, уже почти засунутая под кровать, замерла в воздухе.
— Проверь, — Ева смотрела на него с видом человека, который только что выиграл партию.
— Ева! — он выпрямился, и в его голосе появились нотки раздражения. — Ты его боишься, и хочешь, чтобы все вокруг боялись?
— Это дикий ёж, Смирнов, — она говорила спокойно, но в этом спокойствии была сталь. — Не морской из ресторана. Конечно, он может страдать бешенством. А может и не страдать.
— Класс, — Глеб выдохнул. — Ты меня обнадёжила.
— Ладно... — Ева поднялась, и в её голосе появились примирительные нотки. — Я... я принесу тебе два полотенца. Просто достань его так, чтобы он тебя не укусил. Или не поцарапал.
Она зашла в ванную, и Глеб, оставшись один, посмотрел под кровать. В темноте блеснули два чёрных глаза. Ёж сидел неподвижно и, кажется, был абсолютно не намерен выходить.
— Переживаешь за меня? — крикнул он в сторону ванной.