Все засмеялись. Легко, непринуждённо, будто речь шла о погоде. Только Ева и Глеб молчали.
Ева смотрела на свои руки. Кольцо сверкало на пальце, и она чувствовала, как оно жжёт её, напоминая, зачем она здесь.
— А давно вы знакомы? — спросил Виктор Петрович, переводя взгляд с Евы на Глеба.
— Полгода, — ответил Глеб, и его голос был спокойным, почти равнодушным.
— Полгода — это громкое заявление. Они пересекались в институте. И это было редко. Ну, знаете, просто... Ева не совсем из нашего окружения. И… она, конечно, яркая, но такие девушки Глеба никогда не интересовали, — Марго подала голос, сделав акцент на последней фразе, и продолжила, — Так что... полноценно разговаривать они начали только на пересдаче экзамена. И потом сразу помолвка? Не слишком быстро? — спросила она, и в её голосе слышалась плохо скрываемая насмешка.
— Когда встречаешь того самого, время перестаёт иметь значение, — сказала Ева и её голос звучал мягко, но в этой мягкости была сталь. — Не переживай, Марго, когда-нибудь и ты встретишь такого человека, — она добавила это с той же улыбкой, с которой говорила с ней Марго.
Марго усмехнулась, стараясь не показывать злость.
— Ну-ну. Просто удивительно, как можно узнать человека за такой короткий срок. Хотя, возможно, Еве и не так интересен внутренний мир Глеба, как его статус и положение. Просто... девочки с фермы часто стремятся к хорошей жизни. А на вечеринке мы видели, что Ева готовы добиваться своего любыми способами...
— На какой вечеринке? — с интересом спросил Сергей.
Марго не договорила, но на лице её расплылась самодовольная улыбка. И Ева, и Глеб и даже Валера, молчавший всю беседу, понимали, к чему она ведёт. Ева почувствовала, как кровь приливает к лицу, как сжимаются кулаки под скатертью. Она открыла рот, чтобы ответить, но Глеб опередил её.
— Марго, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — Ты говоришь о моей невесте. Будь добра, выбирай выражения.
— Я ничего такого не сказала, — Марго пожала плечами, но в её глазах горел недобрый огонь.
— Ты говоришь слишком много.
Виктор Петрович кашлянул, пытаясь разрядить обстановку.
— Ну, дети, не ссорьтесь. Мы же здесь отдыхать собрались, а не скандалить.
— Да, да, — подхватила Тина, но её голос звучал неуверенно. — Давайте лучше выпьем за молодых.
— За молодых, — Сергей поднял бокал, и все потянулись за своими.
Но Виктор Петрович, сделав глоток, вдруг сказал:
— Хотя я, признаться, думал, что мы с Сергеем станем родственниками. Марго и Глеб столько были вместе, что я был уверен, что дело идёт к свадьбе. Но вдруг внучка самого Вячеслава Золотова, взялась из ниоткуда, и покорила сердце Глеба Смирнова. Сергей, с такой невесткой, у тебя, кажется, больше шансов убедить этого старого упрямца подписать бумаги? Разве это не забавно?
Марго закусила губу. Ева почувствовала, как внутри поднимается волна — не обиды, нет, чего-то другого. Злости? Унижения? Она не знала. Но знала, что не может молчать.
— Очень забавно, — сказала она, и её голос был спокойным, ровным, но в этом спокойствии чувствовалась сила, — Особенно когда вы говорите так, будто меня здесь нет. Вы знаете, я не сильно разбираюсь в ваших бизнес-проектах и семейных планах. Но я хорошо разбираюсь в одном: в том, кто я есть и чего стою.
Она посмотрела на Марго, потом на Виктора Петровича, потом на Сергея, который смотрел на неё с лёгким удивлением.
— Моя фамилия — не повод для шуток, — продолжала она, и её голос стал твёрже. — Мой дед строил свой клуб, когда ваши дети ещё не родились. И он не продаст его, потому что для него это не бизнес. Это жизнь. А я здесь не для того, чтобы убеждать кого-то, что я достойна быть невестой Глеба. Я здесь, потому что мы любим друг друга. И если для кого-то это повод для сплетен и намёков, то мне искренне жаль, что таким уважаемым людям больше не о чем поговорить.
Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую дарила самым сложным клиентам в пекарне: сладкой, вежливой, абсолютно непроницаемой.
— Милый, — она повернулась к Глебу, и её голос стал мягче, — покажешь наш домик? Хочу принять ванну и подготовиться к сегодняшнему мероприятию. Я уверена, что сейчас был всего лишь разогрев, а настоящий концерт ещё впереди. Так что я должна быть морально к этому готова.
Глеб смотрел на неё. В его глазах, наконец-то открытых, без очков, было что-то, чего она не могла прочитать. Удивление? Гордость? Благодарность?
— С удовольствием проведу для тебя экскурсию, любимая, — сказал он, и в его голосе появилась та самая дерзкая улыбка, которую она знала.