Хозяйка дома, белокурая и немного полная девушка, Марна Дементьева, на этот раз была не похожа на себя. С появлением немцев её словно подменили, она стала сдержанной, насторожённой и и молчаливой. Озорные светло-голубые глаза её будто заволоклись ненастьем, залегла в них грусть и тоска.
— Ты очень изменилась, Дементьева, — сказала Фруза, внимательно приглядываясь к подруге. — Как живёшь?
— Какая сейчас жизнь? Бекова, — ответила Мария. — Нас бьют, а нам некого.
— Ты не права, — улыбнулась Лузгина. — Бить как раз есть кого.
— Да разве их голыми руками возьмёшь. Вон Красная Армия и то никак не справится.
— Справится! — убеждённо и твёрдо сказала Фруза. — Обязательно переломит этому фашистскому зверю хребет.
— Когда?
— Придёт время. А чтобы оно поскорее наступило, надо нашим солдатам и партизанам помогать.
— Как?
— На первый раз хотя бы вот как…
И Фруза рассказала девушкам о задании партизан собирать оружие и патроны, вести постоянную разведку о том, что подпольный обком комсомола поручил ей собрать надёжных ребят и создать организацию «Юных мстителей».
Услышав это, подруги сперва не поверили и удивлённо переспросили её:
— Ты это серьёзно?
— Да. С этим я к вам и пришла.
— Девочки, да это ж очень здорово, — оживилась вдруг Мария Лузгина. — Мне даже не верится.
Не менее Лузгиной была взволнована и Мария Дементьева. Она встала, прошлась по избе и, сдерживая волнение, которое переполняло её, прогово рила:
— Как хорошо, что о нас не забыли. Что вспомнили.
— Нет, нам надо было самим догадаться, — возразила Фруза. — Ведь комсомольцы мы. А все ждали чего-то. Собственной инициативы не могли проявить. Своей головой додумать.
— Тебе бы первой надо было и подумать. Ты же у нас комсорг, — сказала Лузгина.
— Да. И мне первой, — согласилась Фруза.
— Немцы расположились как дома, — зло выдавила Лузгина. — Флаг со свастикой вывесили. Школу запоганили. Не услышим мы больше звоночка на урок,
— А мы им покоя не дадим, — сказала Фруза.
— Втроём-то? — усмехнулась Лузгина.
— Зачем втроём. Соберём ребят понадёжней.
— Верно, — горячо поддержала Дементьева. — Нашим ребятам только скажи. Да они в огонь и в воду. Взять, к примеру, Женю и Володю Езовитовых или Федю Слышанкова — сорвиголова. А Николая Алексеева и Нину Давыдову. На них всегда можно положиться. Да вы их лучше меня знаете.
— Ну, что ж, с этого и начнём, — согласилась Фруза. — Я тоже о них думала. И раз ты, Дементьева, предлагаешь их в организацию, то я поручаю тебе собрать ребят. Будто на вечеринку.
— Скорей бы!
— Что?
— Действовать.
— Не горячись. Будем действовать. А пока об этом никому ни слова…
— Ты участвовала в диверсиях против германской армии?
— Нет.
Что тебе поручали?
— Ничего, никто мне не поручал.
— Ты была связной?
— Нет, не была.
— Что ты делала в организации?
— Ничего.
— С какого времени ты была в этой организации?
— Я ничего не знаю.
— Какие задания ты выполняла?
— Ни от кого и никаких заданий я не получала.
— Значит, ты действовала по собственной инициативе?
— Нет.
11. ЗИНА
В окно кто-то настойчиво постучал четыре раза. Галя проснулась, высунулась из-под овчинного латаного полушубка, прислушалась. Стук повторился.
— Бабуль, это Зина. Открой скорей! — крикнула Галя и спрыгнула с печки.
А по полу уже зашаркали мягкие подшитые валенки. Бабушка выпустила побольше фитиль в керосиновой лампе, и сразу в маленькой низкой избе стало светлее.
Наклонясь к окну, бабушка окликнула:
— Кто там?
— Я.
— Кто я?
— Не узнала? Да это я, Зина.
Бабушка заспешила к двери. Стукнула щеколда в сенях. В избу вошла Зина. Она сняла короткое пальто, стряхнула дождевые капли.
— Не спишь? — Зина потрепала по щеке Галю.
— Нет… Я спала. А мы ещё и не ужинали, — проговорила Галя. — Ты где была?
Не ответив, Зина прошла к лавке и озябшими руками стала снимать ботинки.
— Какие грязные! — удивилась Галя. — Где ты так?
— На улице, Где же ещё. Там такая грязь и слякоть, не пройти,
Она вымыла ботинки и поставила их в печурку сушить. Галя с интересом наблюдала сверху за сестрой, как та мыла и грела в эмалированном тазу озябшие ноги, и как стирала чулки,