Она смущённо сложила зонт. При этом ей на ладони попало несколько капель дождя, которые тотчас же приобрели медный оттенок. И хотя этот эффект всё ещё был для Алеа неожиданностью, какая-то часть её – та, которой уже открылось то, что до сих пор не осознал разум, – уже не удивлялась.
– Мне очень жаль, что вчера так вышло, – робко произнесла она. – Слишком много всего случилось, и я не справилась.
– Это я могу понять, – ответил он. – Но несколько основных моментов нам всё-таки придётся прояснить.
– Например, что ты капитан и мы обязаны тебя слушаться?
– Да, Алеа. Я несу ответственность за вас троих! Вы все несовершеннолетние, и, если случится неприятность, отвечать буду я, – серьёзно сказал он. – Я согласился на всё это потому, что уверен: нам с Сэмми не помешает общество других людей. А ещё потому, что не мог оставить тебя и Тесс в порту одних. Но вы должны придерживаться правил и ни в коем случае не обманывать меня! Места на «Крукисе» очень мало, такое тесное сосуществование возможно лишь в том случае, если мы будем друг другу доверять.
– Знаю. – Алеа опустила голову. – Я просто не привыкла доверяться людям.
Бен кивнул:
– Да, я вижу, что у тебя на сердце какая-то тяжёлая ноша. Мы знакомы совсем недолго, и ты не обязана сразу всё рассказывать, но…
Не успел он договорить, как Алеа сняла перчатку и раздвинула пальцы. Реакция Тесс на её признание придала ей отваги.
Бен вытаращил глаза.
– Это кожное заболевание, – сдавленно произнесла она. – Оно не заразное, не бойся.
– Кожное заболевание? Ну, это хоть что-то объясняет, – пробормотал Бен, разглядывая её волдыри. – Почему ты сразу не сказала?
– Всё не так просто. – Алеа сделала глубокий вдох и продолжила: – Эти волдыри и есть причина, по которой я вчера вдруг смогла плавать…
Бен посмотрел на неё с удивлением:
– Что ты хочешь этим сказать?
Алеа замешкалась. Она хотела быть с Беном откровенной… Но это было нереально. Объяснить ему всё, что произошло с ней накануне в воде, – это уже чересчур. Она и сама не понимала, что с ней творится, а если начнет рассказывать об этом Бену, это прозвучит по-идиотски.
– Я… из-за болезни я долго не плавала… – пролепетала она.
– Ах, вот оно что! Ты решила, что разучилась плавать, а вчера поняла, что всё ещё умеешь? – Бен явно испытал облегчение, разгадав загадку. – Ты думала, что морская вода причинит вред твоей коже? Поэтому ты вчера отскочила от перил, когда увидела, что на тебя летят брызги?
Алеа не мигая смотрела на него. Затем кивнула. Это было совсем близко к правде. И хотя о жабрах и перепонках в этой версии не упоминалось, всё остальное было максимально приближено к истине.
– Но морская вода вообще никак не навредила моей коже, – сказала она. – Думаю, моя болезнь вовсе не так страшна, как я считала раньше.
– И это весьма кстати, ведь мы находимся на корабле, Алеа! У нас были бы большие проблемы, если бы ты не переносила морскую воду! – с явным подтекстом произнёс Бен.
– Да, понимаю, – согласилась Алеа. – Поэтому я ничего и не говорила. Я очень-очень хотела попасть на ваш корабль! И я думала, что, если расскажу о своей болезни, вы меня с собой не возьмёте. – По крайней мере, это была чистая правда.
– Не знаю, как бы я поступил, узнав об этом. – Бен крутил штурвал, задумчиво глядя через большие окна на пасмурное море. Затем снова посмотрел на Алеа. – Но сейчас с тобой точно всё в порядке? Тебе больше не нужно прятаться от брызг?
– Не нужно, – с облегчением подтвердила Алеа. – Думаю, это действительно больше не проблема.
Бен тоже явно испытал огромное облегчение:
– Ну, тогда всё хорошо.
– Ты больше не сердишься?
Бен улыбнулся:
– Ещё одно печенье – и ты прощена.
Алеа дала ему сразу два, и Бен рассмеялся:
– Вот кого нам точно не хватало, так это кондитера!
Алеа так громко выдохнула от облегчения, что рассмешила Бена ещё больше.
– Я так рада, что мы поговорили!
Бен по-дружески похлопал её по плечу:
– Я поставлю на автопилот, и мы все вместе позавтракаем, да? – Он прикрепил к штурвалу какую-то странную палку, включил сигнализацию сближения, как он объяснил Алеа, и вышел с ней из рубки.
Дождь прекратился, но Алеа и без того уже не стала бы открывать зонт. На душе было легко, и Бен, казалось, ощущал то же самое. Он шёл пританцовывая, делая выпады то вправо, то влево, и вертелся вокруг своей оси точно так, как во время их выступления на сцене два дня назад.
Алеа рассмеялась, развела руки в стороны и, подражая умирающему лебедю, с трагической миной уставилась на горизонт.