Когда песня закончилась, раздались бурные аплодисменты. Теперь вокруг них стояла плотная человеческая толпа, и люди смотрели на «Альфа Кру» с нескрываемым восхищением.
Сэмми широко улыбнулся Алеа:
– Что я говорил?
Алеа лучезарно улыбнулась в ответ. Она даже встала и сделала гротескный книксен во все стороны. Увидев это, Бен рассмеялся, но в то же время он выглядел удивлённым. Алеа больше не была застенчивой девочкой, которая прибилась к нему три дня назад, и произошедшая с ней перемена явно бросалась в глаза.
Они сыграли две оставшиеся песни, и ликование публики стало ещё более безудержным. Теперь в футляр Бена летели не только монеты, но и банкноты, а ухмылка Сэмми с каждой минутой становилась всё шире.
После третьей совместной песни Бен объявил публике, что они уходят на перерыв. Толпа слушателей постепенно рассосалась, некоторые что-то кричали им на голландском или английском, но Алеа слов не разобрала. Бен много раз благодарил слушателей, и Алеа предположила, что это были комплименты.
– Ого! – Сэмми подтянул битком набитый футляр из-под гитары к стене дома. – Посмотрю-ка я, сколько здесь, – пробормотал он и начал пересчитывать монеты и банкноты.
Бен похлопал Алеа по плечу.
– Было классно! – похвалил он. – Ты ни разу не ошиблась! И люди от тебя без ума.
Алеа тихо смущённо фыркнула, а Тесс усмехнулась.
– Я быстро схожу на почту, – сказал Бен. – Дядя Оскар написал, что прислал нам сюда деньги. Он делает это регулярно – отправляет наличные в крупные города, мимо которых мы можем пройти. И хотя этих денег никогда не хватает, чтобы свести концы с концами, это всё равно большое подспорье. – Он взглянул на часы. – Через полчаса вернусь. – И он ушёл.
Тесс поставила аккордеон на обочину и достала мобильный.
– Позвоню маме, – объяснила она и отошла на пару шагов в сторону.
– Триста восемьдесят два евро! – воскликнул Сэмми. – Урррраа-а! Так много мы ещё никогда не зарабатывали. Это просто бомба! – Он спрятал деньги и подпрыгнул. – Я пойду за покупками. До скорого! – И через мгновение он исчез.
Алеа растерянно смотрела ему вслед, опершись о стену дома рядом с аккордеоном Тесс.
Тесс разговаривала по телефону, и Алеа расслышала пару слов, но французского она не знала и поэтому ничего не поняла. Однако заметила, что Тесс выглядит напряжённой.
Наконец Тесс закончила разговор, убрала мобильный и сделала несколько больших глотков из бутылки. Едва её губы коснулись воды, как в бутылке словно разорвался шар с красками, и вода моментально стала коричнево-чёрно-красной.
Алеа удивлённо вскинула брови, сосредоточилась и мысленно спросила у воды, что та может ей рассказать. Ложь – это слово тут же возникло у Алеа в голове.
Тесс подошла к ней, села рядом, сняла жилет и снова глотнула воды из бутылки. Тёмный цвет стал ещё гуще.
В голове у Алеа роилось множество мыслей. У неё с самого начала было ощущение, что Тесс что-то скрывает. И теперь вода это подтвердила.
– Ты говорила с мамой?
– Да, – коротко ответила Тесс и снова отпила из бутылки. К коричнево-чёрно-красному цвету теперь добавились более светлые, бежевые облачка. У Тесс совесть нечиста, промелькнуло у Алеа в голове.
– Вы хорошо ладите? – продолжала расспрашивать она.
– Да, всё супер.
Алеа задумалась. Это определённо один из тех моментов, когда ей следует вести себя более решительно, чем повела бы себя прежняя Алеа.
– Что-то не верится, – заметила она.
Тесс нацепила на лицо непроницаемую маску, как для игры в покер, но в её глазах сверкали крошечные искорки неуверенности.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Во время разговора ты выглядела жутко напряжённой, – сказала Алеа.
Тесс опустила взгляд и стала вертеть в руках бутылку с водой. Вода булькнула.
– Возможно.
– Так в чём же дело?
Тесс молчала. Между бровей у неё появилась складка, губы сжались. Алеа ждала, что Тесс вот-вот встанет и уйдёт, но та сказала:
– Всё равно я не смогу скрывать это вечно, так что…
Алеа в изумлении затаила дыхание.
– Родители не знают, где я нахожусь, – объяснила Тесс. – Они понятия не имеют, что я сейчас живу на корабле.
– А что они думают, где ты сейчас? – удивлённо спросила Тесс.
Тесс горько рассмеялась:
– Я же тебе уже рассказала, что они собрались разводиться. – Она продолжала нервно теребить бутылку в руках. – Ну вот… папа думает, что я у мамы. А мама думает, что я у папы. Поскольку они друг с другом не разговаривают, никто из них не знает, что я совсем в другом месте.