– Не прикасайся ко мне! – прошипел он, устремив на неё пустой лихорадочный взгляд.
Алеа тихонько вскрикнула от боли. У Леннокса была железная хватка.
– Пожалуйста, – прошептала она умоляюще. – Я не твой отец.
Тут в глазах Леннокса что-то изменилось. Он словно очнулся, узнав Алеа.
– О господи, Алеа! – сказал он сдавленным голосом, отпуская её руку. – Я сделал тебе больно?
Алеа потёрла запястье:
– Ничего страшного, я…
– Мне… очень жаль, – запинаясь, пробормотал он. – Мне приснился сон… – Он вдруг нежно погладил её волосы. – Ты правда в порядке?
Алеа вздрогнула.
Леннокс взял её руку, чтобы осмотреть.
– Проклятье! Наверняка останется синяк, – произнёс он с раскаянием и, словно извиняясь, провёл пальцами по её коже.
Алеа уже и дышать не могла.
– Аййй! – Леннокс вдруг скорчился и обхватил руками голову.
Алеа беспомощно прижала свои ладони к его рукам, будто этим могла забрать у него немного боли.
– Всё хорошо, – грустно произнесла она, понимая, что он не хочет показывать ей, как ему больно.
Леннокс застонал и в изнеможении откинулся на спину. Теперь его голова лежала на коленях Алеа, и она снова накрыла своими ладонями его руки, чтобы он чувствовал хоть какую-то опору.
Должно быть, Леннокс испытывал адскую боль. Его тело было напряжено, а дышал он часто и отрывисто. Но спустя какое-то время Леннокс стал чуть спокойнее, а его дыхание – глубже. Вскоре он уснул.
Теперь Алеа могла немного расслабиться. Ей казалось, что её тело так же сковано болью, как и его и что она сама едва может пошевелиться.
Голова Леннокса по-прежнему лежала у неё на коленях, и она боялась пошевелиться, чтобы его не потревожить.
Так она и сидела. Всю ночь.
Тайны
Когда Алеа проснулась на следующее утро, её тело затекло и жутко болело – она всю ночь просидела в одном положении.
Леннокс забылся глубоким сном. Его голова по-прежнему лежала у неё на коленях, и Алеа заметила, что теперь он выглядит гораздо лучше, чем накануне вечером. Она осторожно потрогала ему лоб – он уже не был горячим. Значит, температура спала! Алеа выдохнула от облегчения и взглянула на часы. Было только начало шестого.
Она осторожно попыталась немного пошевелить онемевшими ногами.
Леннокс дёрнулся и резко сел.
Они смотрели друг на друга, вытаращив глаза.
По лицу Леннокса разлился румянец.
– Я… э… – Алеа запнулась.
Леннокс нервно почесал подбородок:
– Мы… э… – Видимо, он вспоминал, что произошло накануне. Алеа почти надеялась, что лихорадка затуманит его память. Однако выражение лица Леннокса свидетельствовало о том, что он точно помнил, что произошло. – Как твоя рука? – спросил он.
Алеа подняла руку. На правом запястье виднелось несколько синяков.
– Чёрт, прости. – Леннокс виновато закусил губу. – Я не хотел. Мне снился кошмар… про отца.
– Знаю. – Она сдвинула перчатку, чтобы посмотреть, что под ней. – Всё не так плохо. Синяки скоро пройдут. – Леннокс казался до того подавленным, что Алеа стало его жаль. – А ты силач, – заметила она.
Леннокс с натугой улыбнулся.
– Я воин. – Он провёл руками по волосам и закрыл глаза. – Мне уже лучше, – удивлённо заметил он. – Температуры больше нет, верно?
Алеа взяла с журнального столика градусник и сунула ему в рот.
– Тридцать шесть и восемь, – сказала она вскоре. – Абсолютно нормальная температура.
Леннокс с облегчением кивнул:
– Не понимаю, как она так быстро снизилась. Дело точно не в антибиотике. Антибиотики мне никогда не помогали.
– Никогда? Ты и прежде принимал против этого антибиотики?
– Да, уже несколько раз.
– Как давно у тебя проблемы с водой? – продолжала расспрашивать Алеа.
– Вообще-то они были всегда. Сколько я себя помню.
Алеа даже замерла: расскажет ли он ей об этом?
– Я помню тот первый раз, когда мне стало совсем плохо. – Кажется, Ленноксу и впрямь хотелось об этом поговорить! – Я тогда был ещё маленьким. Мы отдыхали в бухте Любека, стояла жара, и я пошёл с папой купаться в море. Как только мои ноги оказались в воде, мне стало больно, и через несколько минут я так ослаб, что уже не мог идти. – Он фыркнул. – Врач мне тогда прописал антибиотик, но он совершенно не помог. Я болел несколько недель. – Голос Леннокса звучал задумчиво и печально. – Мой отец ещё был другим, он заботился обо мне. Но никто мне не поверил, когда я предположил, что моё состояние как-то связано с водой, – ни папа, ни врач. Поэтому я привык не распространяться о своих проблемах и старался сам соблюдать осторожность: не подходить слишком близко к воде на пляже и не попадать под дождь – что, впрочем, не всегда удавалось. Позднее я ещё несколько раз сильно и подолгу болел и много раз принимал антибиотики, но это не помогало. – Он посмотрел на журнальный столик, на котором стоял стакан с красным отваром. – Не понимаю, почему в этот раз так я быстро поправился. – Он бросил на Алеа пронзительный взгляд.