– Да, конечно, спасибо.
Опять вошел доктор.
– Ну все, молодой человек! Живо убирайтесь отсюда!
– Уже иду!
Вот дура! Это ж надо – взяла и пустила коту под хвост наследство Олега! И хорошо еще жива осталась! Приспичило ей драгоценности продавать через какого-то дядю Гришу! Был бы тут Мишка, ему бы она скорее всего сказала, а мне постеснялась... Кретинка, корова, – распалился Тимофей. А может, этот дядя Гриша все и провернул...
Тимофей сел в машину и набрал номер. Ответил мрачный женский голос:
– Алло!
– Маргарита Семеновна!
– Да. А кто говорит?
– Я звоню по просьбе Яны Юргенсен.
– Мамочка родная, что с ней-то стряслось? Она попала в аварию, не приведи Бог? Она вообще где? Я что-то очень волнуюсь! Она такая неприспособленная, ее всякий гад обидеть может, Пашки нет в Москве, он, видите ли, в Греции...
– Одну минуту, мадам! – решительно прервал ее Тимофей. – Яна сейчас в больнице.
– Она сделала аборт? От вас? Это преступление, чтоб вы знали! Она же думала, что не сможет иметь детей после того, как ее колошматил этот жуткий скандинав...
– Маргарита Семеновна, никакого аборта. Ее элементарно ударили по голове и отняли сумку. Она в больнице и просит вас наведаться в ее квартиру и привезти то, что ей может понадобиться и еще записную книжку.
– Кто ей дал по голове?
– Насколько мне известно, он не представился.
– Мужчина, а вы ей кто?
– Я ей случайный знакомый, просто моя визитка завалялась у нее в кармане.
– Я, кажется, знаю, кто этот подонок! – трагическим голосом провозгласила Маргарита Семеновна. – Скажите, а кроме сумки у нее ничего не украли? Или вы не в курсе?
– Я не в курсе.
– А в какой она больнице?
Тимофей сообщил ей номер и адрес больницы.
– Скажите, а вы не могли бы сейчас со мной туда поехать? Я не смогу одна, а Пашка в Греции...
– Маргарита Семеновна...
– А вы где сейчас?
– Я еду домой.
– Ой, а вы не могли бы заехать ко мне?
– Зачем?
– Мне... мне очень плохо и страшно, я не могу ни с кем поделиться... Все скажут – ты куда сорок лет смотрела, Ритка... Пожалуйста, умоляю вас...
– Ну... хорошо... говорите адрес.
– А как вас зовут?
– Тимофей, Тимофей Борисович.
– Ой, это случайно не вы привезли ей эти окаянные цацки от того мужика?
– Ну да.
– Я так и знала, что от этих цацек будет одно сплошное горе. Их у нее украли, да?
– Маргарита Семеновна, извините, у меня разряжается телефон, я через полчаса буду у вас.
На звонок немедленно распахнулась дверь. На пороге воплощенным горем стояла крупная, очень немолодая блондинка, густо накрашенная, с красными от слез глазами.
– Тимофей Борисович? А я Маргарита Семеновна. Представляете, этот гад, этот гнус не просто бросил любовницу с сорокалетним стажем, он еще ограбил и чуть не убил девочку, которую знает с детства! Ну разве это не ужас? Может, вы мне скажете, что делать? Я лично не знаю! Не знаю и не знаю! Заявить в милицию, пустить их по следу? Но я все же сорок лет ложилась с ним в постель и теперь донести на него? А кто мне поверит? Скажут – он бросил старую бабу ради молоденькой, а старая просто мстит! Они же будут надо мной смеяться!
Все это она произносила, стоя в прихожей.
– Позвольте, Маргарита Семеновна, – решился прервать ее Тимофей. – Заявление должны подавать не вы, а Яна. Ведь пострадавшая в этой истории она.
– А я, по-вашему, не пострадавшая? У меня жизнь кончилась... Сорок лет в задницу... Янке что, она как была голодранкой, так и осталась. Судьба, видно, такая... А мне, молодой человек, шестьдесят пять лет, сорок из них связаны с этим подонком. Думаете, это можно пережить? Я очень люблю Янку, она хорошая, только всю дорогу несчастная. Мать у нее была та еще курва. Все мужика себе искала, на дочку ноль внимания, та как сорная трава росла, чудо еще, что в приличную женщину выросла. А что она в жизни видела? Этот окаянный швед бил ее смертным боем, запирал, только чудом не прикончил. А она нашла в себе силенки вернуться в Москву, поступить на филфак, стать преподавателем, уважаемым человеком, и вдруг ей с неба такие цацки свалились... Ой, простите, что это я вас в прихожей держу? Совсем, старая, ополоумела. Проходите, проходите на кухню... Чай будете? Или лучше коньяку?
– Спасибо, я за рулем.
– Ах да... А вот скажите, количество людей за рулем, которые не пьют, хоть как-то повлияло на алкогольную обстановку в стране?
– Понятия не имею, – улыбнулся столь неожиданному вопросу Тимофей, у которого уже голова шла кругом. Ему было страшно жаль эту женщину, которая от жуткого одиночества вываливает совершенно чужому человеку свои и Янины горести. Каждое слово о жизни Яны он ловил с жадностью. Бедная девочка! Как Мишка мог отправиться в кругосветное путешествие и оставить ее одну? Но он же просил меня за ней приглядывать, а я постарался как можно скорее забыть о ней... Зато теперь хлебну по полной программе.