– Тимофей Борисович, вы не голодны? Давайте я вас покормлю, а то я сготовила такую рыбу для этого подонка, а он... – она шмыгнула носом. – Знаете, я привыкла готовить для мужчин, для сына и для этого... Вот скажите мне как мужчина – что, у семидесятилетнего мужика при виде молоденькой сучки мозги отшибает, как у молодого? Он что, думает, ей нужен его, скажем прямо, довольно-таки вялый член? И я просто на двести процентов уверена, эта бесстыжая тварь всю кашу и заварила, небось обслужила его пару раз, он и поплыл... Много ли вашему брату надо? Знаете, я даже представляю себе, как все было... Он разнежился, рассказал девке про эти украшения, а она все придумала... Он сперва ужаснулся, он ведь в общем-то был всегда приличным человеком, но она засрала ему мозги. А он, небось, еще просил эту гадину: «Только не надо убивать Яночку, так, слегка огреть и хватит...» Ой, мамочки, но когда цацки оказались в ее руках, она запросто могла пристукнуть и Гришку...
Во время этого монолога Маргарита Семеновна успела накрыть на стол и Тимофей, здорово проголодавшийся, с аппетитом уплетал невероятно вкусную запеченную рыбу.
– Тимофей Борисович, у меня к вам нижайшая просьба. Пожалуйста, я сейчас наберу номер, а вы попросите к телефону Григория Ивановича, хорошо? Вам нетрудно, правда? И послушайте внимательно, что вам скажут, будьте так любезны.
Откликнулся молодой женский голос.
– Алло!
– Простите, я могу поговорить с Григорием Ивановичем?
– А папы нет. Он уехал по делам.
– Простите, а когда уехал?
– Сегодня утром.
– А когда вернется?
– Обещал в пятницу. Ему что-нибудь передать?
– Да нет, спасибо, извините.
Телефон был включен на громкую связь, так что Маргарита Семеновна все слышала.
– Это его дочурка дурная, ей на отца наплевать. Рыбки еще положить?
– Если можно. Очень вкусно, – чуть смущенно улыбнулся Тимофей.
– А вы кто по профессии? – орудуя лопаткой для рыбы, спросила она.
– Юрист.
– Юрист? Так вы же можете сказать мне, что делать! А? Я лично не знаю... А вдруг это не Гришка? Разве может такое быть – знаешь человека вроде бы досконально, практически всю жизнь, веришь ему как самому себе и вдруг... А? – Она вскинула на него совершенно несчастные, опухшие глаза, в которых ясно читалась надежда.
Он тяжело вздохнул. Ему нравилась эта женщина и этот дом, где все чувства были какими-то настоящими – и отчаяние обманутой любовницы и любовь к предавшему ее человеку.
– Маргарита Семеновна, дорогая, что я могу вам посоветовать? Ну, допустим, Яна скажет милиции, что в действительности с ней случилось... Ее замучают расспросами. Вас, если вы дадите показания, тоже, и еще не факт, что не заподозрят в соучастии...
– Матерь Божья!
– А кстати, Яна не велела ничего вам говорить о Григории Ивановиче, вы же сами догадались... И не найдут они эти треклятые драгоценности, и, возможно, виноват вовсе не Григорий Иванович, а человек, который якобы собирался их купить...
Она смотрела на него почти уже влюбленными глазами.
– Значит, Янка им ничего не скажет?
– Скажет, что ее ударили по голове, забрали сумку и все. На этом все и закончится.
– Знаете, Тимофей Борисович, или можно просто Тима?
– Можно просто Тима, – улыбнулся он.
– Вы самый лучший человек, которого я знаю.
– Здрасьте, приехали! – засмеялся он.
– Вы добрый, умный и при этом благородный, я знаю, мне Янка говорила. Вы же могли присвоить эти цацки и дом...
– Не мог, – покачал он головой, – меня не так воспитывали.
– Тима, женитесь на Янке!
– Господи, да я женат!
– Ну и что? Кому это когда мешало? У вас есть дети?
– Нет.
– И вы не любите жену.
– С чего вы взяли?
– Вы вот сидите тут, со мной, время двенадцатый час, а вы даже не позвонили жене, и она тоже о вас не слишком беспокоится.
Тимофей скрипнул зубами.
– Не сердитесь, Тима.
– Я не сержусь. Но у Яны ведь есть жених, кроме всего прочего.
– Какой такой жених? Откуда? – всполошилась Маргарита Семеновна.
– Мой лучший друг Михаил Генрихович Дунаевский.
– А где он сейчас?
– Очень далеко, где-то в районе острова Пасхи.
– А что он там делает?
– Он в кругосветном плавании.
– Тогда какой он к чертовой бабушке жених, скажите на милость?