– Ты? – он удивленно вскидывает брови. – А ты-то че плакал?
– Потому что ты меня задел.
– Я? Как это?
– Когда давил на меня из-за того, что я пошел с Зорей.
Тёмка сужает глаза, но ничего не говорит, давая мне высказаться.
– Я боялся рассказать тебе о своих чувствах к Зоре, потому что ты сказал, что я не дорос. И опасался, что ты начнешь надо мной смеяться.
– Я же всегда над вами двумя угараю, – замечает Тёмка.
– Мне было неприятно. У меня впервые… бабочки в животе, – прикладываю ладонь к животу. Становится спокойнее. – Когда я вижу Зорю, не могу думать ни о ком другом. Она, как звезда в небе, что сияет ярче остальных. И я вижу только ее. Понимаешь?
– Понимаю…
Я поворачиваюсь к Тёмке и смотрю на него в недоумении. Я спросил, не подумав, но откуда он может знать? Он что, тоже в Зорю влюблен?!
Заметив мой взгляд, он негромко смеется.
– Да забей, не нужна мне твоя Зорька. Вы хоть целовались уже?
Начинаю краснеть и зажиматься. Почему-то не хочется рассказывать обо всем даже лучшим друзьям. Будто наши отношения с Зорей – это такая тайна, которую другим пока открывать не стоит.
– Не скажу.
– Вот как? – Тёмка садится, грозно глядя на меня почти впритык. – А я вот собирался тебе каждую мелочь расписать после своего первого поцелуя!
Не успеваю я возразить, как он накидывается на меня и беспощадно щекочет. Я заваливаюсь на кровать, изворачиваюсь и хохочу, пытаясь отбиться от его рук. Тёмка тоже начинает улыбаться, и мне становится легче. Вот таким он должен быть всегда: улыбчивым, дурашливым и чуточку вредным. Самим собой.
– Ты его так запытаешь, – с лестницы у кровати к нам заглядывает Лёнька.
– У нас важное дело, отстань, – парирует Тёмка, не прекращая меня щекотать.
– Лё-ё-ёнь, спаса-а-ай! – задыхаясь между смешками прошу я.
– Я блины испек, пойдемте поедим.
– Я думал, ты шутишь, – не верит Тёмка, но щекотать перестает.
Лёнька усмехается.
– Когда я шучу, ты шуток не понимаешь.
– Эй, я не тупой! – возмущается Тёмка.
Лёнька показывает ему язык и быстро спускается с лестницы. Тёмка кидается за ним, и они убегают из комнаты. Я лежу, переводя дух. Хорошо, когда рядом есть друзья. С ними и горести, и радости переживаются полноценно.
Наконец мы собираемся за одним столом. Лёнька и бабушка расставили розетки с разными видами варенья. Блины получились золотистыми, аппетитными и крупнее обычного.
– Купила в этом году сковородку побольше да все руки не доходили попробовать. Вот Лёнечка первым красоту-то напек, – восхищается бабуля.
– Щас сфоткаю, – Тёмка встает, вытягивает руки над столом и делает снимок блинов. – Буду потом всем показывать, что Лёнька у нас спец по блинам.
– Эй, не надо! – на лице Лёни отражается ужас. – Я не хочу печь блины для всего класса!
Мы смеемся и разбираем свежие блинчики каждый в свою тарелку. Я беру малиновое варенье, Тёмка налегает на абрикосовое, а Лёнька обожает смородиновое.
– У тебя золотые ручки, Лёнечка, – хвалит его бабушка. – Очень вкусные блинчики.
– И сытные, – присоединяется дед. – Радует меня, что ты таким умельцем растешь. Вот бы еще Сеня тоже готовить научился, – он косится на меня и подмигивает.
– А я уже начал! – ляпаю, не подумав.
Друзья и дед смотрят на меня в ожидании. И тут дедушка начинает хитро улыбаться. Осознав, что он понял, о чем я, едва заметно качаю головой, мысленно умоляя его не раскрывать мой маленький секрет.
– Сеня, – зовет Тёмка. – Залить лапшу быстрого приготовления – не равно начать учиться готовить!
Все, в том числе и я, начинают смеяться, и напряжение падает.
18
– Ты точно не хочешь, чтобы мы с тобой остались? – спрашиваю у Тёмки. Тот лежит в кровати и играет на телефоне.
– Точно. Все, отвалите уже. Я буду расслабляться дома. Делайте че хотите, – отмахивается он и начинает лупить пальцами по сенсорному экрану.
Мы с Лёнькой выходим на улицу и направляемся к морю, куда нас позвала Зоря. В прошлый раз я прислал ей фото с малиновкой и пошутил, что это Зоря отправила птицу, чтобы мы добрались до вокзала без приключений. Она ответила, что я ее раскусил, и она может больше не скрывать свою суперспособность управлять птицами.
– Лёнь, тебя не задевает, что я с Зорей так часто общаюсь? – спрашиваю его.
– Нет. Почему должно задевать?
– Не знаю. Тёмка вон как расстроился.
– Он больше из-за семьи переживал. Когда люди расстроены, им кажется, что на них давят абсолютно все события вокруг, даже никак с ними не связанные.
С уважением кошусь на Лёньку. Иногда он слишком умный. Я о таком даже не задумывался.