— Интересно… И какова ваша версия убийства?
— Да хрен.., простите, кто ж его знает. — Варвара немного смутилась. — Я думаю, что, если постоянно вращаться среди бандюков, конец один — контрольный выстрел в голову.
— Видимо, эта певица была отважной девушкой, — задумчиво произнес Александр, невольно вспомнив надменность в глазах убитой, с которой она равнодушно встретила свою смерть. Ни тени испуга. Скорее холодное презрение.
— Скажите, лучше глупой, — секретарша фыркнула. — Я понимаю, о покойниках плохого не говорят, но читали бы вы ее интервью. Бред идиотки, помешанной на собственной значимости. Кругом сплошное "я". «Моя жизнь в искусстве» Станиславского отдыхает. Послушать Ирму Бонд, так на свете не было более яркой звезды, чем она. И эти рассуждения выдавала дамочка, которая и года-то на эстраде еще не пробыла. Да кто она такая?!
— Я слышал, слава у нее была огромной, — тихо заметил молодой аристократ.
— А вы не знаете, что такое слава в наши дни? Сплошной треп и два клипа по телику.
Сэр Доудсен был вынужден признать, что в чем-то она права. В конце концов, слава всегда была плодом хорошей PR-компании.
В этот день он купил диск Ирмы Бонд. И не слишком впечатлился услышанным. Голос у певицы был низким, грудным, надломленным. Однако музыка оставляла желать лучшего, не говоря уж о словах.
«Странно, что вот это в России называется шлягерами…» — резюмировал свое отношение к репертуару убитой певицы английский аристократ и положил диск на полку.
Движимый интересом к личности Ирмы Бонд, Александр опустошил газетожурнальный киоск. До поздней ночи читал всевозможные статьи, но, как он и ожидал, никаких зацепок не обнаружил. Ну, разве что одну.., очень хиленькую, которую стоило хорошенько проверить, прежде чем говорить о ней вслух. В последней газете, где, кроме статьи с весьма убедительными доказательствами того, что убийство Ирмы Бонд организовано сицилийской мафией по политическим мотивам, было много занятного о жизни человека без головы, собаки без сердца и назойливых явлениях давно почившего советского генсека в одной московской квартире. Сэр Доудсен углубился в изучения странностей российской печати, попутно пытаясь отыскать в столь занимательной газете спортивную колонку. Когда ее не нашел, то вдруг осознал, что увлекся не тем, чем положено. В смысле, газета, которую он держал в руках, тут абсолютно ни при чем. Дело в другом. Он пытается понять, почему убили звезду русской эстрады вовсе не потому, что прирожденный сыщик, чей талант дремал до сего времени. Просто, пытаясь открыть тайну чужой смерти, он бежит от собственной жизни. Ему бы заняться наладкой грузовых перевозок компании Speed, а не погружаться в чужие проблемы. Но свои дела навевали на потомка древних Доудсенов безысходную тоску. Положив руку на сердце, он признался себе, что бессилен противостоять давно заведенному укладу русского бизнеса. А идти на контакт с крупным боссом со странной фамилией Бессмертный сэру Александру ох как не хотелось. Однако он же поклялся себе, что сделает все для блага дядюшкиной компании, поэтому черного дня явно не миновать. Ему обязательно придется встретиться с Бессмертным типусом, к гадалке не ходи. Иначе можно прямо завтра собирать чемодан, и бесславно возвращаться на родину. Но неисповедимы пути господни, как говорится.
Наутро следующего дня сэр Александр открыл дверь квартиры с намерением начать путь к офису своей компании. И едва перешагнул порог, как что-то пулей внеслось в квартиру, чуть не сбив хозяина с ног. Естественно, Александра подобное явление не могло не заинтересовать. Он вернулся в дом и тщательно его осмотрел. Находка оказалась удивительной. В том смысле, что такого крупного котяру ему еще не приходилось видеть. Когда он с трудом выволок из-под дивана серое создание и внимательно его рассмотрел, то от избытка чувств поцокал языком — кот был как минимум метр в длину, если растянуть его за лапы, чего сэр Доудсен, разумеется, делать не стал, поскольку уважал право любого на свободную волю. А кот очень активно проявлял свою волю и сжаться в комок поплотнее. В скомканном же состоянии котяра удивительным образом походил на огромный пляжный мяч. Только из меха. Аккуратно опустив животное на диван, потомок аристократического рода задумался. Очевидно кот выбрался на улицу недавно и, скорее всего, заблудился в подъезде. По всей видимости, жил он роскошно и безмятежно. А потому людям привык доверять. Сейчас, к примеру, находясь не дома, он повел себя так, как будто в жилище этом питался с младенческих времен: вальяжно развалился на диване и нагло уставился на оторопевшего от такой наглости Александра. Следующее, что, по мнению кота, должен был сделать человек, так это принести ему чашечку кофе. Ну или хотя бы блюдце молока. Сэр Доудсен не стал противиться воле гостя. Он вышел на кухню, налил молоко в фарфоровую посудину и, вернувшись в гостиную, поставил ее перед котовой мордой. Тот принюхался, недовольно повел усами и вдруг, махнув лапищей, скинул блюдце на ковер.