— Ну что, Королёва, — его голос был тёплым, слегка насмешливым. — Предлагаю отметить твой первый рабочий день.
Она прищурилась, уже собираясь возразить, но вдруг поймала себя на мысли, что не хочет возвращаться домой к пустой квартире и капающему медведю в ванной.
— Ладно, — тихо сказала она, позволив себе маленькую улыбку. — Отметим.
Демид, довольный её согласием, распахнул перед ней дверцу машины с тем самым театральным жестом, который всегда её раздражал, но сегодня почему-то выглядел по-другому — как знак внимания.
Глава 9
Кафе было небольшим, но удивительно тёплым: мягкий свет ламп под абажурами ложился золотыми бликами на столики, из динамиков негромко лилась джазовая мелодия, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе и ванильной выпечки. Демид и Ульяна устроились у окна, где сквозь стекло виднелись мерцающие огни вечернего города.
На столике перед ними стояли две чашки с густым капучино и тарелка с пирожными — нежными эклерами и кусочками медовика. Ульяна осторожно отпила глоток и зажмурилась от удовольствия, а Демид с ленивой ухмылкой наблюдал за ней.
— Ну что, как поживает твой утопленник? — с видом заговорщика спросил он, облокачиваясь на стол.
Ульяна прыснула со смеху, чуть не пролив кофе.
— Медведь жив, — с преувеличенной серьёзностью произнесла она, — пережил мою стиральную катастрофу и, кстати, за ночь высох. Так что можешь не беспокоиться.
Демид улыбнулся, покачал головой и тихо сказал:
— Всё равно немного страшно. Я же помню, с какой яростью ты его топила. Я на его месте точно бы не хотел оказаться.
Ульяна рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
— Ну, ты в мою ванную точно не влезешь, — парировала она, слегка склонив голову набок.
— Это ещё спорный вопрос, — фыркнул он, и его глаза сверкнули лукавым огоньком. — Но в любом случае, с тобой в ванной я бы, пожалуй, рискнул провести время.
Ульяна поперхнулась кофе и поспешно отставила чашку. Щёки её окрасились лёгким румянцем, и она не знала, куда деть взгляд — то ли уставиться в пирожное, то ли в окно, лишь бы не встречаться с его слишком довольными глазами.
— Демид… — протянула она, будто собираясь отчитать его, но в голосе больше сквозила растерянность, чем строгость.
— Что? — с притворной невинностью он поднял брови. — Я же просто шучу. Хотя, — он подался чуть ближе, понижая голос, — ты же знаешь, в каждой шутке…
— …есть доля глупости, — перебила она и рассмеялась, но её смех был чуть смущённым, неровным, а в груди появилось странное тепло.
Демид отломил кусочек эклера, задумчиво покрутил вилку в пальцах и, будто невзначай, бросил:
— Знаешь, Ульян, я всё думаю… Ты никогда не замечала, что мы с тобой слишком часто пересекаемся? В школе, на катке, теперь вот в клубе. Может, это судьба?
Он говорил лёгким тоном, словно продолжал обычную беседу, но в глазах его мелькала внимательная искорка.
— Судьба? — Ульяна рассмеялась, делая вид, что его слова её нисколько не задели. — Судьба у меня была стать чемпионкой, а вышло вот что: сижу тут с тобой, ем пирожные и слушаю про ванную. Так что оставь эти философские разговоры.
— Но ведь именно это и есть интересное, — мягко возразил он, наклоняясь чуть ближе. — То, что ты здесь и сейчас. Со мной.
Она фыркнула, подцепив вилкой кусочек медовика, и нарочито бодро сказала:
— Да-да, с тобой. В кафе. За пирожными. Ура, праздник какой-то.
— Ты смеёшься, — заметил Демид, не сводя с неё взгляда, — но у тебя щеки покраснели.
Ульяна чуть вздрогнула, быстро отвела глаза и сделала вид, что увлечена узором на кружке.
— Это от кофе, — пробормотала она. — Горячий, понимаешь?
Демид улыбнулся шире, лениво откинувшись на спинку стула. Он явно наслаждался её смущением, будто это была маленькая победа.
— Ага, конечно, кофе. Может, ещё скажешь, что это от эклера?
— От твоих глупостей, — выпалила она и снова рассмеялась, но внутри всё перепуталось: раздражение, тепло, и то странное чувство, что рядом с ним безопасно и одновременно опасно.
Демид чуть прищурился, наблюдая, как она пытается отшучиваться, и тихо сказал:
— Всё равно приятно видеть тебя такой. Настоящей.
Ульяна снова нырнула взглядом в чашку, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем хотелось бы. Демид сделал вид, что поправляет чашку на столе, но его пальцы едва заметно коснулись её руки, скользнули по коже так осторожно, словно он боялся спугнуть. Ульяна дернулась, подняла глаза — и поймала его пристальный взгляд. В нём не было насмешки, к которой она привыкла, не было издёвки — только тихое ожидание и какой-то странный, непривычный для него оттенок серьёзности.