Есения вытаскивала банки и коробочки, ворчала, как будто Ульяна была маленьким ребёнком, который совсем ничего не понимает в жизни.
А сама Ульяна стояла, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за этой сценой. Усталость давила сильнее, чем недосып. Она давно привыкла, что мать всё время что-то требует, критикует, наставляет. Когда-то Есения возлагала на неё все свои мечты и надежды — видела в дочери то, что не удалось реализовать самой. Но после травмы всё изменилось. Ульяна словно потеряла ценность в глазах матери, стала чем-то вроде неудобного напоминания о несбывшемся. А вот Ромка… Ромка был теперь смыслом её жизни, гордостью, «олимпийской надеждой».
Есения часто вела себя как подросток — перекладывала ответственность, требовала, капризничала. Но при всём этом Ульяна не могла выкинуть её из сердца. Она всё равно любила мать — безотчётной, почти детской любовью, той самой, что не умирает, даже если её топчут.
И сейчас, глядя на сутулую спину женщины, роющейся в её холодильнике, Ульяна снова чувствовала то же противоречие: усталость и раздражение смешивались с теплом и жалостью. Мама была её бедой, но и её кровью.
Ульяна тяжело опустилась на стул, но промолчала. Она знала, что стоит только сказать хоть слово, как вспыхнет ссора, а ей этого меньше всего хотелось. Пусть мама выговаривается — проще переждать.
Есения же не унималась:
— Ты хоть понимаешь, что брат твой сейчас — надежда семьи? Что он должен стать олимпийским чемпионом? — голос её становился всё выше, всё резче. — А ты… ты даже не пытаешься ему помочь!
Ульяна зевнула, прикрыв рот ладонью, и это движение будто подлило масла в огонь.
— Ты ещё смеешь скучать, когда я с тобой говорю! — всплеснула руками мать. — Плохая из тебя дочь, Уля! Всё время подводишь! А Ромочка… вот он действительно оправдывает наши надежды. Хорошо хоть, у него теперь новая партнёрша, Мария Лиамова. Та хотя бы не подводит, как ты!
Ульяна фыркнула, устало потерла висок и, не выдержав, бросила:
— Ну так иди и выноси мозг Лиамовой. Может, ей твоя «поддержка» больше понравится.
Взгляд Есении стал ледяным, но на секунду она замолчала. Потом, будто набрав воздух, снова обрушила поток упрёков:
— Ты должна помогать брату! На тренировки с ним ездить, на соревнованиях быть рядом! Поддерживать, как нормальная сестра!
Ульяна медленно поднялась со стула, глядя матери прямо в глаза. Голос её звучал спокойно, даже ровно:
— У меня теперь работа. И свободного времени почти не остаётся.
На лице Есении появилась смесь обиды и раздражения. Она поджала губы, словно проглотила что-то горькое.
— Работу она нашла… Лучше бы за ум взялась, пока не поздно. Потом сама жалеть будешь! — бросила мать, накинула плащ и с резким движением открыла дверь.
Хлопок, и квартира погрузилась в тишину. Ульяна стояла посреди комнаты, всё ещё держа руки скрещенными на груди. Тишина была оглушительной после громкого голоса матери. Несколько мгновений она просто слушала эту пустоту, как будто проверяла — не вернётся ли мама обратно, продолжая свою бесконечную тираду. Но за дверью было тихо.
Она выдохнула, опустилась на диван и закрыла глаза. Внутри всё гудело от усталости — от разговора, от вечного давления, от воспоминаний о том, что когда-то сама была для Есении надеждой. И всё потеряла в один миг.
Ульяна продолжила утро привычно: включила кофемашину, дождалась, пока густой ароматный напиток наполнил кухню, и медленно отпила глоток, стараясь прогнать остатки сна. Потом взяла из холодильника йогурт, наскоро позавтракала, думая о предстоящем дне. Душ окончательно привёл её в чувство — прохладная вода смыла усталость, и, завернувшись в полотенце, девушка ещё раз мысленно повторила: «Ты справишься. Это твой шанс».
Она собрала сумку — аккуратно положила туда спортивную форму, блокнот, бутылку с водой, пару мелочей — и, посмотрев на себя в зеркало, пожелала себе удачи.
Дорога заняла всего несколько минут — фитнес-клуб «Голд» находился буквально в соседнем дворе. И когда Ульяна подошла к массивному фасаду с зеркальными окнами и золотистыми буквами на вывеске, сердце у неё невольно сжалось.
Внутри всё выглядело так, будто она шагнула в другой мир. Просторный холл с высокими потолками, мягкий свет, огромные живые растения в вазонах, дорогая мебель. Всё дышало шиком и статусом. Ульяна заметила блестящие тренажёры за стеклянной перегородкой — последние модели, о которых в обычных залах можно было только мечтать. Интерьер был выдержан в строгом стиле: дерево, металл, приглушённые тона, акценты золота. Даже кондиционированный воздух имел особый, едва уловимый запах свежести и дорогих духов.