— Не знаю. Может, и попыталась бы. Если бы была здесь одна. Но со мной Лёшка. А я его не оставлю. Даже если придётся самой погибнуть.
— Какая жертвенность.
— Это не жертвенность. Это любовь. Слышали такое слово?
Наконец, я оказываюсь в самом низу. Место за столом выбираю максимально удалённое от Рената — на противоположном конце.
— Разумеется, слышал, Аида. Более того — чувствовал.
— Слабо верится.
Кто-то из обслуживающего персонала подходит ко мне, отодвигает стул и помогает сесть. В столовой в этот момент появляется ещё несколько людей. Они подносят какие-то блюда, посуду и ставят цветы передо мной.
— Не веришь, что я способен любить? Ты же совсем меня не знаешь.
— Имею о вас представление. И предпочитаю прислушиваться к внутреннему голосу.
— Интересно, — уголки губ Рената дёргаются. — Нравятся алые розы? — он указывает на цветы.
— Красивые. Но не сгладят моего отношения к вам.
— А красное мясо? Слабой прожарки. С кровью. Я люблю такое.
Не удивлена...
— Ваши вкусы вполне соответствуют вашему образу.
Ренат снова улыбается. Очевидно, я его забавляю.
На нервах аппетит как-то не особо присутствует, и всё же, я беру вилку с ножом и отрезаю кусочек стейка.
— Вы обманули. Он не слабой прожарки. Средней.
— Решил, что не буду тебя сильно шокировать.
— Серьёзно? Действительно, куда же ещё больше...
Ренат грациозным движением берет бокал красного вина, немного отпивает и снова ставит на стол.
Я вино не пью. Не хочу алкоголь. И считаю не особо разумным его пить в обществе психопата.
— В моих планах было убить вас.
Фраза как раскаленное лезвие вонзается в грудь и кислотой растекается по венам. Мясо застревает в горле, а руки начинают дрожать так, что вилка отстукивает о тарелку, разнося звон по помещению.
— Тихо. Успокойся.
— Успокойся? Вы серьёзно?!
— Просто пытаюсь быть честен с тобой.
— О боже... — отбрасываю вилку, ставлю локти на стол и роняю голову на ладони.
От ужаса меня начинает тошнить.
Я и так знала, для чего мы здесь. Мог бы и не говорить об этом вот так... Пригласил меня на ужин, чтобы поиздеваться?!
— Что значит, было в планах? Они как-то изменились? Теперь вы нас убивать не планируете или что?
— Есть определённые сомнения.
Я не смотрю на него.
Мне бы даже слушать его не хотелось бы, но это вряд ли возможно.
— И с чего вы вдруг засомневались?
— Я пока не могу дать однозначный ответ.
Тогда какого чёрта он начал этот разговор?!
Его забавляет, как меня трясёт от страха?!
Одним словом — психопат.
Его отец, наверное, был таким же. Неудивительно, что Саид был так одержим его убийством.
— Если есть хоть что-то, что сможет спасти нам жизнь... — мой голос трескается. В этот момент я всё же поднимаю на него взгляд. — Хоть что-нибудь — вы должны мне сказать.
— Я учту твои пожелания.
— И всё?
— А что ещё ты хочешь услышать? — Ренат отрезает кусок мяса и кладёт в рот.
— Ответ. Прямо здесь и сейчас.
— Я же сказал, что пока его нет.
— А что, если он так и не появится?
На этот мой вопрос звучит лишь оглушающая тишина, от которой моя тошнота только усиливается.
— Лучше поешь, Аида.
— Послушайте. Не будьте таким жестоким. Возможно, вы всё равно примите решение нас убить... Дайте мне право быть с Лёшей. Я очень вас прошу.
Ренат отрезает ещё один кусок мяса, затем отпивает вино.
— Я очень тебя прошу, Аида, поесть. Это то, что сегодня мне бы хотелось от тебя получить больше всего.
Тогда мог бы и не говорить про свои планы убить нас...
Глава 19
Аида
Ужасный вечер.
Хуже, чем все остальные, раз в тысячу. Не знаю, как мне удаётся досидеть в обществе Рената и не свихнуться. Он что-то пытается у меня выспрашивать, но я даже толком не помню, что именно отвечаю.
Язык еле шевелится. И вся еда, что попадает в мой организм, будто и не насыщает вовсе.
Поэтому, когда настает время снова идти в "камеру", я чувствую себя голодной.
— Пожалуйста, — на этот раз из-за стола мне помогает подняться сам Ренат.
Он отодвигает стул и протягивает руку.
Руку я, разумеется, игнорирую.
Страха сегодня настолько много, что я не в состоянии оценивать другие свои ощущения, когда Ренат сам завязывает мне глаза. Вчера в ванной их было много, а сейчас ничего. Только ужас плещется глубоко во мне.
— Расслабься. В конце концов, сейчас тебя никто пальцем не трогает.