Просыпаюсь, на удивление, от Лешкиного голоса.
— Ида, плоснись. Ида моя! Вставай!
Так страшно открыть глаза. А вдруг, мне это снится?
— Ида! Я хочу кушать. Ида моя-а-а!
Наконец, я всё же решаю распахнуть веки.
Нет. Это не сон. Я всё ещё в комнате Лёши, и вот он рядом со мной прыгает на постели, пытаясь разбудить.
— Доброе утро, мой пельмешек.
— Я голодный. Ты что, не хочешь есть? Так долго спишь!
Приподнимаюсь на кровати и оглядываюсь.
Подноса с едой нет.
— Лёш, зайчик, а тебе еду сюда приносят?
Он качает головой.
— Нет. Тётенька плиходит и отводит меня в длугое место. Но сегодня её почему-то нет.
Стоит ему произнести эти слова, как дверь в комнату открывается, и на пороге появляется вовсе не тётенька.
Глава 21
Аида
Чего я точно не ожидаю, так это того, что мне позволят выйти из комнаты без повязки на глазах. Хотя, учитывая тот факт, что идём мы в помещение напротив, то повязка и не нужна.
Я успеваю заметить только пару дверей поблизости, и что мы находимся как бы в закутке.
Лёшка с подозрением смотрит на Рената. Очень его понимаю...
Малыш постоянно держит меня за руку, даже когда мы садимся за стол, чтобы позавтракать.
Неужели мне снова придётся есть в обществе Шакала? Вчера как-то было достаточно.
Ещё я почему-то думаю о том, что не успела умыться и причесаться, и сейчас наверняка похожа на курицу, только что выбравшуюся из стога сена.
— Всё хорошо, мой пельмешек, ты можешь спокойно кушать. Я рядом, — успокаиваю Лешку, чтобы он мог нормально поесть.
Племянник переводит на меня встревоженный взгляд, затем опять смотрит на Рената.
Да уж. Расслабиться в обществе этого человека в принципе трудно. А дети вообще чувствительные, и многие ощущают зло на тонком уровне.
Двигаю ближе к Лёше тарелку с кашей и фруктами.
— Смотри, и каша твоя любимая, рисово-фруктовая. Ешь, малыш, ты же говорил, что голоден.
— А ты будешь?
— И я буду, конечно.
Разумеется, аппетита у меня нет из-за ублюдка, что сидит напротив и внимательно за мной наблюдает, но Лешку необходимо поддержать, поэтому я тоже двигаю к себе тарелку и стакан с апельсиновым соком.
— Давай я первая, а вторую ложку ешь ты. Так и будем по-очереди.
Лёша, довольный задуманной игрой, ждёт, когда я съем первую ложку, после чего зачерпывает кашу и сам глотает.
Надеюсь, ему вкуснее, чем мне. Я, по ощущениям, прожевала слизь, а проглотила камень. Настолько есть не хочется.
— Расписание вашего дня тебе принесут чуть позже, — Ренат нарушает тишину в столовой.
Хотя это вряд ли столовая, просто сюда натаскали стулья и стол. Больше из мебели тут ничего нет.
Лёшка опять глазеет на Рената, впрочем, как и я.
— У нас теперь есть расписание?
— А ты кто такой?
Племяш задаёт вопрос одновременно со мной.
Ренат хмыкает.
— Я друг твоего отца, — отвечает он сначала Лёше.
И за этот ответ мне хочется его удавить.
Что за издевательство?! По его мнению, это нормально, вот так сказать?!
— Ты знаешь моего папу?! — Лёшка тут же весь подбирается и начинает светиться.
Какой же ублюдок этот Ренат!
— Знаю. Мы с ним давние приятели.
— А ты можешь попросить его плиехать?!
Я зыркаю на Шакала недобрым взглядом.
Тот и бровью не ведёт.
— Я всё могу. Но только чуть позже.
— Обещаешь?!
Ренат кивает.
Мерзкий, лживый подонок. Убийца и психопат.
— Ида, ты слышала?! Он сделает так, что мой папа плиедет!
Какие счастливые глаза в этот момент у Лёши... А у меня сердце кровью обливается, потому что, возможно, мы никогда больше не увидим ни Саида, ни Агнию...
— Слышала, зайчик. Кушай. Чтобы были силы. А то папа увидит, какой ты худенький, и будет ругаться.
Лёшка с серьёзным видом сводит брови на переносице, кивает и начинает активно есть свою кашу.
— Ты тоже ешь, — чеканит Ренат. — Остынет.
— Сначала ответьте про расписание.
— Там все будет написано, когда его принесут.
— Я так понимаю, — сглотнув, я чуть понижаю голос, косясь на Лёшу, — это для нас двоих? Для нашего совместного дня? — на слове "совместный" делаю акцент.
— Верно понимаешь. Надеюсь, ты также понимаешь, чего стоит моя доброта? Не делай того, чего я бы не поощрил.
Как же...
Явная угроза в его словах и намёк на то, чтобы я не думала творить глупости и злить его, заставляет поежиться.
— Понимаю. Вот и отлично. Значит, — он шныряет взглядом на дверь, за которой я замечаю какое-то движение, — обратно в комнату вас проводят, расписание принесут, а я не буду вам мешать. Иначе, я так думаю, ты не осилишь этот завтрак, если я останусь.