Снова прислоняюсь ладонями к стене. Смотрю на замок, будто пытаюсь ментальной силой заставить его открыться. Разумеется, дверь остаётся запертой.
— Ты готова дать ответ или тебе нужно ещё время? — раздаётся низкий голос за спиной.
Я не спешу поворачиваться.
Продолжаю слушать дождь. Чувствовать его через преграду передо мной.
— У меня есть право выдвигать какие-то условия? — спрашиваю дрожащим голосом.
Чудовище за моей спиной молчит.
И мне уже кажется, что никаких прав у меня нет вообще. Что, либо всё будет так, как он хочет, либо мы с Лёшей погибнем в этих стенах. И вполне вероятно, что страшной смертью.
Если отец Рената умрёт, то... как быстро он примет решение уничтожить нас обоих?
— Чего ты хочешь? — неожиданно раздаётся вопрос.
Медленно отлепляю ладони от стены и поворачиваюсь к Ренату.
На нём сегодня белая рубашка и такие же белые брюки. Он стоит напротив, сунув руки в карманы, и внимательно смотрит на меня. Пристально. Холодно. И будто бы с голодным блеском в глубине той тьмы, что сгущается в его шакальих глазах.
— Это место, — я обвожу руками оранжерею, хотя имею ввиду в целом весь дом, где мы находимся, — я не хочу тут быть. Не хочу жить как в тюрьме.
Ренат склоняет голову.
— Допускаю. Что ещё?
Я сглатываю и нервно одергиваю футболку.
— Не хочу быть там, где твой отец. Мы... с Лёшей должны проживать отдельно от него.
— Что-нибудь ещё?
Он так отвечает. Не соглашается, но и не отказывается. Не понимаю, как реагировать на его ответы.
— Наша с тобой близость, — говорю чуть слышно, голос немного дрожит.
— А что с ней?
— Я... не хочу каждый день. То есть, не представляю, как это... У меня никогда не было мужчины, и я... не уверена даже, что это всё будет так просто...
Ренат меня перебивает, вскинув руку.
— Обозначай более чётко свои мысли, Аида. Ты хочешь, чтобы я позволил тебе привыкнуть к себе? Или хочешь, чтобы я составил график, по которому буду трахать тебя?
От грубости фразы я вздрагиваю, а ещё какой-то странный, непонятно рода огонёк разгорается в области поясницы.
— Это... невозможно, верно?
— Это невозможно. Верно.
— Почему?
— Потому что я хочу каждый день. И скорее всего не один раз. Передышка у тебя будет тогда, когда меня не будет рядом. Иногда я уезжаю по работе. Часто не на один день. Если смогу взять вас с собой, то буду брать. Если не смогу — будешь отдыхать от моего присутствия в это время.
Почаще бы это случалось.
Вслух я, разумеется, этого не говорю.
— Что-то ещё? — Ренат выгибает бровь.
— Если потом... у меня появятся какие-то просьбы — я смогу их озвучить?
— Скажем так — отдельная жизнь от моего отца и от этого дома станет вроде как подарком за заключённый договор. А за остальные просьбы придётся расплачиваться.
— Вот как...
— Именно так, Аида. И если мне понравится оплата, то я выполню просьбу. Если нет, то придётся потрудиться ещё.
Он делает несколько шагов в мою сторону, оказывается почти вплотную. Я ощущаю запах его духов, ударивший в нос.
Ренат упирает ладонь в стену позади меня и склоняется ниже так, что его темные глаза оказываются в паре миллиметров от моих.
— Так ты согласна? Или есть сомнения?
Глава 29
Аида
Я не ошиблась. Место, где мы находимся, действительно Арабские Эмираты. Мы с Агни и Саидом были в Дубае несколько раз. С Адой и Сергеем тоже. Город потрясающий, и в любой другой раз я бы снова восхищалась масштабами небоскребов и других сооружений, но не сегодня.
Сегодня я просто смотрю через окно машины на проносящиеся мимо нас высотки, и думаю о том, будет ли у меня теперь возможность как-то дать знать сестре, где мы находимся? И если будет, то когда? Как долго им ещё пребывать в неведении, живы ли мы вообще?
Может ведь и не получится.
Не представляю, каково тогда будет Агни с мужем. Они, наверное, могли бы вынести мою смерть, вечную разлуку со мной, но не с Лёшей. Потерять сына на целую жизнь — это страшно...
Перевожу взгляд на Саида. Он сидит напротив, а Лёшка рядом со мной. Малыш держит меня за руку и без конца косится на Рената. Я думала, он засыплет его вопросами, но пельмешек молчит. Видимо даже он устал спрашивать и слышать не то, чего ему на самом деле хочется. А хотелось бы Лёше увидеть маму и папу.
Тёмные глаза всю дорогу не сходят с меня. От этого по телу рассыпаются мурашки, а живот скручивает.
О чём он думает? Представляет, как всё будет, когда мы окажемся в постели?