Он убегает в сторону своей комнаты, а мне становится горько. Детский мозг, защищая Лёшу от боли, однажды вытеснит из памяти его родителей. Он забудет о них, о том, как они его любили. И, возможно, он никогда так и не узнает, почему у него нет мамы и папы, ведь для этого придётся рассказать ему правду...
— Твой чай, девочка, — Навруз ставит передо мной чашку ароматного чая. От него буквально пышет какими-то пряными специями. — Выпей. Он полезный. Организм быстро придёт в форму.
— Спасибо, Навруз.
Любопытно, заинтересовало ли её то, что сказал Лёша про маму? В любом случае, она ни о чем не спрашивает, и я не могу её спросить, потому что, если Ренат узнал про мою просьбу научить меня понимать другой язык, значит, он будет слушать и то, что мы обсуждаем сегодня.
Не хочу дать ему возможность лишить меня общения с этой женщиной.
— Вкусно, но слишком необычно, — даю оценку чаю, который приготовила Навруз.
— Сначала его не все могут пить. Но с каждым разом вкус становится всё приятнее и приятнее. Однажды вы жить без него не сможете.
На удивление, чай действительно придаёт сил и немного поднимает настроение. Я чувствую какой-то прилив жизненной энергии, растекающейся по венам.
— Ну что? Приступим к занятию? А то Лёша, я уверена, скоро уже принесёт свой шедевр. Хотелось бы что-то успеть изучить до этого момента.
— Да. Можем начинать, — улыбается Навруз.
Я приношу из спальни блокнот и ручку, после чего снова усаживаюсь за стол.
Глава 41
Аида
— Как это вообще можно запомнить? Не слово, а будто ребёнок каракули нарисовал!
Навруз открыто смеётся над моими возмущениями относительно арабского языка. Это действительно сложно. Я даже не буду пытаться запомнить эту странную письменность. Честное слово, я не представляю, как люди оттачивают до совершенства такие языки как арабский, китайский, корейский. Мне кажется это нереальным.
— Если будете чаще общаться с носителями, то легко научитесь говорить. Это я по себе знаю.
— Да уж. Чаще общаться с носителями вряд ли получится.
Навруз это не комментирует.
За минут тридцать, что мы занимаемся, мне кое-как удаётся запомнить несколько фраз и слов, и то самых простых типа "здравствуйте", "до свидания" и "как дела?"
— Я накрою на стол, и мы сможем прерваться на обед.
— Да, было бы неплохо. Лешке пора есть.
Стоит мне об этом сказать, как пельмешек тут же появляется из комнаты с рисунком в руках.
— Вот, Ида, смотли.
Он отдаёт мне листок. Сердце на миг останавливается, когда я смотрю на изображение Агни. Конечно, на сестру совсем не похоже, но важно то, как Лёша передал своё представление о маме. Цвет её волос, как она обнимает его, будто самое драгоценное сокровище на свете. Впрочем, так и есть. Он в самом деле самое дорогое, что есть у сестры.
— Очень круто, малыш. Думаю, у тебя талант. Ты наверняка станешь отличным художником.
— Плавда? — Лёшка счастливо улыбается и обвивает мою шею руками. — Я тебя люблю, Ида.
— И я тебя очень люблю.
— Что мы сегодня будем делать?
— Ну, сейчас пообедаем. А потом, когда приедет... эээ... Ренат, поедем на пляж.
— На пляж?! — Лёшка выпучивает глаза. — Будем купаться в моле?!
— Ага!
— Ула! Нави, слышала, мы будем купаться. Ты поедешь с нами?
Навруз смеётся, покачав головой.
— Это вряд ли, малыш. Как-нибудь в другой раз.
Ренат появляется чуть раньше, чем я ожидала. Мы как раз садимся за стол. Навруз раскладывает еду по тарелкам. Сегодня на обед густой суп из бобовых, тушеное мясо и горячие свежие лепешки.
С Ренатом Навруз здоровается на арабском и тот в ответ начинает спокойно на нем изъясняться, о чём-то переговариваясь с женщиной.
Что за?! Он арабский знает?!
Я невольно скольжу взглядом по его мощной фигуре. Мозг тут же подкидывает воспоминания о прошлой ночи, отчего щёки и шею обдает жаром.
"Перестань об этом думать! Прекрати!"
Сильнее сжимаю лепёшку пальцами, пытаясь взять себя в руки.
Этот человек — преступник. Он похитил нас с Лёшей и собирался убить. Я не должна думать о нём в положительном ключе, и неважно, какие ощущения мне дарит близость с ним, чёрт бы всё побрал!
— Ух ты, Ренат, ты знаешь длугой язык? — Лёшка таращит глаза на Шакала, макая кусок лепешки в мясной соус.
Мужчина тут же переводит внимание с Навруз на нас и подходит к столу.
Ничуть не удивляюсь, что сама Навруз за стол не садиться. Она бы не рискнула так делать при Ренате.
— Я много, что знаю.
— Я тоже хочу много знать. Когда я выласту, то стану таким же сильным и богатым как мой папа.