— Я не договорила!
— Я договорил, Аида. Я не буду связываться с Саидом и что-то ему объяснять и разузнавать то, в чем я и без того уверен. Вы остаётесь со мной. Ты моя. Можешь не мечтать, что когда-то станет иначе. Кофе мне не надо. Я иду в душ. И если ты продолжишь разговор, — он бросает на меня взгляд через плечо, — тогда тебе придётся эту ночь провести со мной, а не в комнате Лёши. Выбирай сама, пока я добрый.
Сердце разгоняет кровь по венам. Злость, несправедливость, отчаяние заполняют грудь. Я шумно дышу, глядя на Рената, сжимаю и разжимаю кулаки, ощущая собственное бессилие.
— Вот и отлично, — кивает Ренат после минуты моего молчания, после чего скрывается за дверью спальни.
Глава 44
Аида
Следующие несколько дней Ренат отсутствует. Казалось бы, меня наоборот должно это радовать, но я почему-то испытываю дискомфорт, из-за чего мне становится не по себе.
С чего бы вдруг я должна переживать о том, где он и что с ним? В конце концов, он нас похитил, и какие бы причины не были у этого поступка, они не делают его менее чудовищным.
Я стараюсь сконцентрироваться на занятиях с Навруз и общении с Лёшей. Мне разрешают посещать бассейн на крыше и детскую лаунж-зону. Разумеется, общаться ни с кем нельзя, но хоть что-то.
Когда Ренат отсутствует уже четвёртый день, я начинаю откровенно нервничать. Что если он вообще не вернётся? Что будет с нами?
Я продолжаю вести личный дневник, записываю туда мысли и чувства, хотя понимаю, что, скорее всего, это не имеет смысла, ну хоть какая-то возможность выгрузить эмоции.
День сменяется на вечер. Я укладываю Лёшу спать, а сама усаживаюсь на диване в гостиной. Пытаюсь сообразить, как бы подобраться к Ренату, чтобы он изменил своё категоричное мнение относительно разговора с Саидом.
Да никак... О чём я? Ренат ясно дал понять, что не собирается в этом вопросе идти на уступки.
Неужели мы так никогда и не увидимся с родными? Неужели Лёшка навсегда лишён родителей?
Я не замечаю, как погружаюсь в сон.
Темнота.
Мне будто ничего не снится. Я в какой-то чёрной бесформенной массе. Холодно и противно. Я увязаю в этой тьме, и никакие действия не помогают мне выбраться.
Неожиданно холод сменяется теплом. Даже я бы сказала — огнём. Тело обволакивает жаром. Живот и бёдра начинают гореть и плавиться, в груди бешено стучит сердце.
Какая-то неведомая сила выдергивает меня из темноты. Спина опускается на что-то мягкое, а сверху ложится огонь. Всемогущий и непобедимый.
Я судорожно глотаю ртом воздух, когда между ног появляется влажное скольжение. Туго, горячо и невыносимо приятно. Почти больно, но я мечтаю о продолжении этой болезненной пульсации, которая нарастает с каждым новым мигом, пока я не захожусь в крике экстаза.
И только после этого мои веки распахиваются. Я вижу карие глаза. Они заглядывают в самую душу. Как же я ненавижу эти глаза. Они меня измучили. Из-за них я не могу сопротивляться, не могу жить как раньше.
— Спи, — произносит низкий знакомый голос.
— Ненавижу тебя...
— Спи...
Глаза снова закрываются. Я чувствую себя измотанной. И мне не хочется верить, что один и тот же человек способен одновременно вызывать во мне столько разных чувств. От страха до желания. От ненависти до сострадания.
Я хочу, чтобы это все оказалось сном. Просто сном...
Тёплые лучи солнца касаются моей щеки. Я ещё не открыла глаза, но уже проснулась. У меня под ухом гулко стучит сердце, а под ладонью мерно вздымается грудь. Медленно распахиваю ресницы. Комната Рената. Я лежу в его постели, на его груди. Я абсолютно голая. И на нем тоже нет одежды.
Разумеется, это был не сон.
Значит, ночью Ренат вернулся.
Поспешно выбираюсь из его объятий. Мне не нравится, что мы так уснули, и не нравится, что это ощущается... приятно.
— Ты вернулся, — произношу я, заметив, что глаза Рената открыты, и он в упор смотрит на меня.
— Да.
— Где ты был?
— Соскучилась?
— Нет. Просто интересно, где ты был?
— Работал. Решал кое-какие вопросы. — Он закидывает руки за голову.
— Ты не передумал насчёт разговора с Саидом?
Понимаю, что моя надежда, скорее всего, глупая, и тем не менее, она есть. Впрочем, её безжалостно убивает ответ Рената в следующее мгновение.
— Нет.
— Ясно. — Вздохнув, я поднимаюсь с постели, прижав простыню к груди. — Я в душ, если ты не против?
— Не против. Иди. Я после тебя. Пока закажу завтрак.
Коротко киваю, после чего плетусь в ванную. Усталость давит на плечи. Я понимаю, что это вовсе не физическая усталость. Просто я морально выжжена. Мне страшно от мысли, что вот в таком состоянии придётся жить всю оставшуюся жизнь.