Он бы сразу это сделал, если бы действительно мог, ведь так? Ну и других сигналов, что он не психопат, не было бы. Например, его поведение, когда Лёшка заболел. И даже когда упал. Его осторожность и нежность во время секса — он ни разу не причинил мне боли, не повёл себя жестоко и грубо.
Но что, если я всё-таки ошиблась? Что если Ренат с лёгкостью сможет доказать, что в любой момент готов лишить меня или Лёшу жизни?
Я боюсь этого. И не знаю, что именно страшит меня сильнее всего. Тот факт, что я осознАю его бесчеловечную животную природу? Или то, что секс с этим монстром доставляет мне столько удовольствия? Или то, что в этом случае моя вера в спасение и освобождение будет окончательно убита?
— Аида?
Я перевожу взгляд на Навруз. Женщина вопросительно смотрит на меня, словно до этого уже несколько раз о чём-то спросила, но так и не получила ответ.
— Простите... Я прослушала... Вся в своих мыслях...
Навруз по-доброму улыбается.
— Ты сегодня какая-то потерянная. Я хотела, чтобы ты повторила на арабском вот этот вопрос. А я дам ответ. Мы должны потренироваться строить беседу.
— Ах, да. Конечно. Сейчас, — изо всех сил пытаюсь сосредоточиться и повторяю вопрос, который мы записали с Навруз.
— Да. Неплохо, — кивает женщина, после чего на арабском отвечает. — Ты смогла понять, что я сейчас сказала?
Сжав пальцами виски, я морщу нос.
— Вам нужно пройти прямо и повернуть... налево?
— Верно!
Я с облегчением выдыхаю.
Да уж. Занятия мне сегодня даются кое-как. Да в принципе всё идёт через одно место.
Я понимаю, что мне придётся принять окончательное смирение с тем, что Лёша навсегда будет лишён родителей, но не могу. Просто не могу!
Одно дело — я. И совсем другое — он.
Должен же быть хоть какой-то способ растопить сердце Рената?
Если я сейчас начну заигрывать с ним, то он наверняка поймёт, что это всё ради Лёши, ради того, чтобы вернуть его домой. И не факт, что получится добиться хоть чего-то от Рената. Но, может, стоит попробовать?
— Прости, Навруз, давай на сегодня прекратим занятие? У меня мысли совсем о другом.
Женщина понимающе кивает.
— Такое бывает. Особенно, когда есть муж и маленький ребёнок.
В этот раз я не поправляю её относительно того, что Ренат не мой муж, а Лёша не мой сын. Она и так прекрасно знает об этом. Просто ей, видимо, легче делать вид, что она не вмешана в личные проблемы семьи, на которую работает.
— Мне бы хотелось немного отдохнуть в спальне. Ты присмотришь за Лёшей?
— Конечно-конечно. Можешь не волноваться.
В спальню я, конечно, иду вовсе не для того, чтобы отдохнуть. Просто мне нужно обдумать свою идею.
Соблазнить Рената. В плане... научиться доставлять ему удовольствие так, чтобы он постепенно отказался от необходимости мстить Саиду, отпустил Лёшу и...
Боже, это всё звучит как какой-то бред...
Никогда он не откажется от мести.
Да и он явно дал понять, что его чувства ко мне на уровне сексуального влечения.
"Ты бы не причинил нам откровенный вред".
"Рискнешь проверить?"
Я сглатываю.
Запуталась. Я окончательно запуталась в этом мужчине. И я не понимаю, какой он, и на что способен. У меня нет однозначного ответа. А значит не может быть никакой уверенности относительно того, что связано с его реакциями на моё какое-угодно поведение.
Глава 48
Аида
Я разглядываю себя в зеркале. Несколько раз одергиваю красную шёлковую сорочку. Медленно вдыхаю, затем выдыхаю. Руки опускаются вдоль туловища.
Я не смогу.
В моей голове не укладывается план-схема, по которой можно играть с людьми. Как это вообще у кого-то получается?!
Притворяться, чтобы добиться желаемого. Это не про меня. Я так не поступаю. И не умею. Для этого нужно, наверное, иметь определённый склад ума и характера, черты личности, которые помогают в нужный момент сыграть подходящую роль.
Я не умею играть. Всё, что я делаю, это только потому, что я так на самом деле чувствую.
Как можно научиться действовать иначе?
Ренат сейчас в дУше. Я перевожу взгляд на дверь ванной.
Нужно хотя бы попробовать.
На трясущихся ногах я иду к ванной. Пальцы дрожат, когда я нажимаю на ручку и открываю дверь. Помещение внутри заполненно горячим паром. Видно плохо, но я могу различить широкую спину Рената. Он прислонился ладонями к одной из стенок душевой. Вода лупит его тугими струями.
Я чувствую себя корявым несуразным подростком. Не знаю, что делать, как правильно себя вести, и несколько раз порываюсь развернуться и уйти обратно в спальню.