С тяжёлым сердцем я выхожу из спальни и иду в кухню-гостиную, где Навруз о чём-то весело щебечет с Лёшей. Рената нет. Я не знаю, где он, но заметила, что в последнее время он часто куда-то уезжает и отсутствует по несколько дней.
— Может, чем-нибудь перекусишь, Аида? — спрашивает женщина, как только замечает моё появление.
Лёшка поднимает на меня взгляд, оторвавшись от настольной игры.
Я качаю головой.
— Нет. Ничего не хочу. Голова болит, и вообще самочувствие так себе.
— Сейчас дам тебе таблетку, — она шарится в ящиках, достаёт упаковку таблеток, затем выдавливает одну и наливает стакан воды. — Вот. Головную боль терпеть нельзя.
— Спасибо.
— Ида, скажи Ренату, что тебе плохо. Он отвезёт тебя к вл. рачу.
— Обязательно скажу, малыш, — я провожу пальцами по Лешкиным волосам, затем выпиваю таблетку и перевожу взгляд на окно, за которым в солнечном сиянии величественно мерцают небоскребы.
Тревога и плохое предчувствие от этого света только усиливаются.
— Будем сегодня заниматься или перенесём? — осторожно интересуется Навруз.
Я морщусь.
Наверное, стоило бы отложить, но если не заниматься с Навруз, то я вообще особо не знаю, чем заняться.
Для бассейна или детского клуба я слишком плохо себя чувствую.
— Позанимаемся немного. Сейчас таблетка подействует.
Навруз коротко кивает.
— Как скажешь.
В голове такая каша. Все эти странные разговоры с Ренатом... Они превратили мои внутренности в месиво. Я не представляю, как мне жить дальше, как решиться на... "предательство", ведь согласиться на счастье это всё равно, что предать Агни и Саида, Аду и Сергея...
А смогу ли я быть счастливой?
Какой страшный вопрос. Я думаю о сексе с Ренатом, о моих чувствах к нему — они непонятные, сложные, но я понимаю, что если бы не те обстоятельства, в которых судьба свела нас, то он бы нравился мне. Мне бы было хорошо с этим мужчиной.
Страшно, что я, вдруг, осознаю, что могла бы быть счастлива с ним.
Нет.
Нет, это всё бред. Игры разума. Мой мозг просто пытается адаптироваться под ситуацию. Вот и всё. Так работает психика — она меня защищает.
У нас с Ренатом нет ничего общего. Я бы никогда не поступила так, как он. Мы абсолютно разные, и это делает невозможным возникновение хоть каких-то чувств между нами.
Отвлечься от мрачных мыслей помогает занятие арабским с Навруз. Затем мы с Лёшей играем в настольную игру, после чего садимся обедать.
Голова почему-то не проходит. Даже волшебный чай Навруз не помогает. Я пью ещё таблетку вечером, принимаю душ и решаю пораньше лечь спать. Рената всё ещё нет, и он может вообще не приехать, как это было в предыдущие дни, поэтому я ложусь в комнате Лёши.
Мне снится дождь. Чёрное небо над головой раскалывается молнией. Я поднимаю взгляд вверх и вижу бесчисленные серебряные нити, рвущиеся из черноты. Раскат грома заставляет меня вздрогнуть. Я опускаю взгляд. Пытаюсь найти место, где укрыться. Передо мной словно из сгустков черного тумана возникает огромный особняк. Он выглядит мрачным и жутким, но нужно куда-то бежать, чтобы спрятаться от дождя. Я делаю шаг в сторону особняка. Взбегаю по лестнице на крыльцо, открываю дверь.
Холодно.
Почему так холодно?
Я привыкла, что мне всё время жарко, а тут мороз бежит по коже...
Половицы внутри дома скрипят. Каждый скрип противно режет по нервам.
"Здесь есть кто-нибудь?"
Я не понимаю, где я? Дом кажется таким пустым и безжизненным. Я иду по тёмным коридорам, пока не выхожу к большому помещению, посреди которого стоит стул. Вспышка молнии за огромным окном освещает пространство. На стуле сидит мальчик.
"Лёша?" — зову я, сощурив взгляд. "Это ты, малыш?"
Мальчик опустил голову вниз. На мои слова он не реагирует.
"Лёша?" — снова зову, неспешно двигаясь в сторону ребёнка.
Когда я подхожу ближе, мальчик неожиданно вскидывает голову и смотрит на меня в упор. Это не Лёша. Я не знаю, кто это.
Карие глаза...
По позвоночнику бегут мурашки. Не может этого быть...
"Ренат?" — выдыхаю вопрос, а вместе со словами из моего рта вырываются клубы пара.
"Стреляй!" — звучит громкий голос за спиной.
Я резко поворачиваюсь. В проёме двери, откуда я только что пришла, стоит мужчина. Точнее, это больше похоже на огромную тень мужчины.