— Абсолютная! Сейчас как устроимся поудобнее.
Лёшка очень доволен, что ему выдали мультяшечный безлимит. Мы заранее переодеваемся в пижамы, наваливаем подушек и матрасов перед большим экраном телевизора — племяш так серьёзно помогает, что я никак не могу налюбоваться этим ещё маленьким, но уже таким серьёзным мужчиной.
За окнами начинается небольшой дождь, от которого дом с распахнутыми окнами наполняется приятной прохладой и вкусным запахом.
Мы с Лёшей укладываемся поудобнее. Он, как обычно, прижимается к моему боку.
— Что будем смотреть?
— Человек-паук!
— Ну, ладно. Давай человека-паука.
Быстро нахожу нужный мультфильм, после чего включаю пуск и специальным пультом гашу свет в гостиной, где мы расположились.
Никаких страхов, тревог и предчувствий я не испытываю. Вокруг дома полно охраны. Внутренности все оснащены камерами и сигнальной системой.
Была бы на моём месте Ада, то после того, как Саид рассказал про сына Шакала, она бы уже драпала назад в Россию, и только пятки бы сверкали. Но я не настолько трусиха.
У Шакала есть мстительный сын... Блеск. Интересно, какой это человек?
Почему-то в голове всплывает образ Рената, но я отметаю его, так как, несмотря на странное волнение в животе рядом с этим мужчиной, всё же я не могу сказать, что он был похож на психопата...
Лёшка засыпает где-то на середине мультика, да и у меня тоже закрываются глаза. Полностью отключаюсь я не сразу. Сначала меня погружает в туманный морок, затем ненадолго выдергивает обратно, и вот, наконец, коридор снов расстилается передо мной красочным ковром.
Во сне я брожу по краю скалы, вокруг которой бушует море. Мне нравится лёгкий бриз и прохлада, запах морской воды и начинающегося дождя. Но неожиданно прохлада сменяется жаром. И таким сильным, что лёгкие начинают гореть. Я пытаюсь сделать вдох, и задыхаюсь от едкого дыма. Море внизу скалы превращается в огненную лаву. Дым с каждым мгновением всё сильнее заполняет лёгкие.
Мне некуда бежать.
Некуда бежать!
— Ида? Тётя Ида? — вдруг звучит голос Лёши где-то за спиной.
Я резко оборачиваюсь и вижу своего пельмешка, стоящего у обрыва.
— Лёша!
— Я не могу дышать, — кашляет он. — Плоснись! Сколее плоснись!
Что?
Что я должна сделать?
Шагаю вперёд и вытягиваю руку, чтобы дотянуться до племянника, но в этот момент картинка перед глазами плавится словно плёнка на солнце, и я открываю глаза.
— Ида, ты плоснулась?! Я не могу дышать, — Лёшка тормошит меня за плечо, захлопнув нос и рот ладошкой, а вокруг мальчика клубы чёрного дыма.
Господи... Пожар! Мы горим!
Это последняя мысль перед тем, как я хватаю Лёшу и вскакиваю на ноги. Пытаюсь сообразить, куда бежать, так как дым полностью перекрыл видимость и сильно жжёт глаза.
Кажется, влево!
Делаю шаг и неожиданно напарываюсь на крупную фигуру, появившуюся из чёрных клубов. Высокий. В чёрной одежде и чёрных кожаных перчатках. На голове лыжная маска. Видны только глаза.
Карие...
Глава 8
Аида
— Вы... — только и удаётся вымолвить, потому что в следующее мгновение мне зажимают рот и нос какой-то тряпкой.
Будто издалека я слышу плач Лёши. Это придаёт сил. Я начинаю усиленно вырываться, задержав дыхание.
Главное не вдохнуть и не выпустить Лёшу из рук.
Господи... Неужели это конец?
Страх порождает калейдоскоп картинок в голове. Страшных сцен того, что будет, когда Агния и Саид вернуться домой, а дома уже нет. И нас с Лёшей тоже. Возможно, посреди пепелища будет лежать мой обугленный труп.
Воздух в лёгких заканчивается, и мне становится всё труднее сопротивляться мужчине, схватившему нас с малышом. Руки слабеют. Я понимаю, что больше не могу продолжать борьбу.
В какой-то момент я чувствую, что мне стало невероятно легко, и Лёшин плач я уже не слышу. А ещё спустя мгновение я делаю инстинктивный вдох, чтобы не умереть от нехватки кислорода. Пары вещества, которыми смочена тряпка, попадают в лёгкие, и я отключаюсь.
Мне ничего не снится. И нет никаких ощущений. Будто я нахожусь в вакууме. В абсолютной пустоте.
Возможно, я уже умерла...
Сколько времени я провожу в кромешной темноте и пустоте — не знаю. И мне не верится, что я жива, даже тогда, когда удаётся распахнуть веки и почувствовать, как болезненно сердце бьётся о рёбра.
Сознание сильно заиорможено. Мыслительный процесс замедлен до предела. Кажется, я целую вечность лежу в одной позе и не могу пошевелиться. Мозгу никак не удаётся осознать, где я нахожусь, что это за место, я всё-таки жива, или так выглядит жизнь после смерти?