И вот теперь, когда в моей жизни появился Руслан, мои чувства были ещё более запутанными.
Почему я думаю о нём так много? Почему его слова и действия вызывают во мне такие сильные эмоции?
Я пыталась понять, что именно он во мне пробуждает, но ответа не находила. Возможно, дело было в его решительности и силе, в том, что он хотел защитить меня, что шел на уступки.
Это было что-то новое для меня, что-то, что я не могла понять и от чего не могла убежать.
Вздохнула, отпустив карандаш и потерев виски. Моё сердце всё ещё билось быстрее обычного. Я взглянула на свой рисунок – он был незавершённым и бессмысленным, как и мои мысли. Пыталась взять себя в руки, сосредоточиться, но это оказалось невозможно.
"Почему я думаю о нём больше, чем о родителях?" – спрашивала себя в который раз, чувствуя нарастающее чувство вины.
Ответ был прост: родители были для меня абстракцией, фигурой из далёкого прошлого, а Руслан был реальным, живым, находящимся здесь и сейчас. Он пробудил во мне что-то, что я давно не чувствовала – надежду, страх, страсть и, возможно, даже желание довериться кому-то.
Встряхнула головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Сейчас не время для рефлексии. Я должна была сосредоточиться на настоящем, на своей работе, на том, чтобы сделать хоть что-то полезное.
Но всё это было слишком сложным, когда в моей голове царил хаос, вызванный одним-единственным человеком.
— Неплохо, неплохо, Алина, — проговорил Алексей Семёнович, стоя слишком близко.
Я вся придвинулась на противоположный край лавочки, только бы увеличить расстояние.
В последнее время мне стало некомфортно заниматься — преподаватель всё время нарушал мои личные границы, вставая вплотную, отчего мне было не по себе. Ещё и пытался оставить на дополнительные занятия.
Вот и сейчас, подошёл максимально близко, почти вплотную, и произнёс:
— Задержитесь, Алина. Нужно обсудить вашу итоговую работу.
Мне нужно было сдать финальную работу, чтобы засчиталось при поступлении в институт искусств, поэтому я нехотя кивнула.
Моё сердце забилось быстрее, когда мы остались наедине. Он посмотрел на меня каким-то странным, напряжённым взглядом, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Мне бы хотелось, чтобы ты попробовала рисовать с натуры, — его слова прозвучали неожиданно.
— Но я рисую с натуры, — произнесла, не понимая, о чём он говорит. В голове пронеслись мысли: что он имеет в виду? Зачем это нужно?
— Нет, с мужской натуры, — добавил он, его голос прозвучал ещё более странно и зловеще.
Замерла, не веря в то, что слышу. Очень надеялась, что не предложит себя. Холодный пот покрыл ладони, и я ощутила, как паника начинает охватывать меня. Моё дыхание стало прерывистым.
Прежде чем успела ответить, дверь аудитории резко распахнулась. В дверном проеме стоял Руслан, его лицо было искажено гневом. Он выглядел, как воплощение ярости и защиты одновременно.
— Она несовершеннолетняя, я запрещаю ей рисовать с мужских натур! — его голос был полон угрозы, он звучал так громко и уверенно, что я невольно вздрогнула.
Глава 11
Алина
Алексей Семёнович отступил на шаг, явно ошеломлённый внезапным появлением Руслана. Я же почувствовала огромное облегчение и благодарность, но в то же время была в шоке от резкости ситуации. Сердце билось так сильно, что казалось, его удары эхом отдавались в ушах.
— Это не ваше дело, — попытался возразить преподаватель, но голос его дрогнул, выдав страх.
Он понимал, что перед ним не просто студент или коллега, а человек, способный на многое ради своей цели.
Шарханский шагнул вперёд, его фигура казалась огромной в небольшом помещении. Тень от его широких плеч упала на Алексея Семёновича, и тот инстинктивно отступил ещё на шаг. В глазах Руслана пылал огонь, который был не просто гневом, а глубоко укоренившейся решимостью защитить меня любой ценой.
— Это моё дело, когда касается её безопасности и благополучия. Ещё одно слово — и я найду способ, чтобы ты больше не работал с детьми, — голос Руслана был твёрдым, каждое слово произнесено с ледяной чёткостью.