Пока шли прощальные речи, стоял в стороне, стараясь не показывать свою боль. Люди вокруг плакали, вспоминали Марата и его жену добрыми словами, но я не мог сосредоточиться. Внутри меня кипел гнев и чувство несправедливости. Как кто-то мог так жестоко оборвать их жизни?
Я не раз возвращался к мыслям о нашей последней встрече с юристом, о той ответственности, которую взял на себя. Марат доверял мне, и теперь я должен был сделать все возможное, чтобы оправдать это доверие.
Пока стоял, пытаясь справиться с эмоциями, мои глаза вновь начали искать Алину.
Я видел детей, но все они были слишком малы.
Я видел подростков, но они были в сопровождении родителей или других взрослых.
Никто из них не выглядел так, как я ожидал увидеть дочь Марата. Неужели она не пришла?
Когда церемония подходила к концу, и люди начали подходить к гробам, чтобы попрощаться, снова попытался найти ее среди собравшихся.
Внезапно мои мысли прервал странный аромат.
Не обычный аромат цветов или благовоний, а что-то более волнующее, как будто запах свежего абрикоса вонзился в воздух. Я повернулся, чтобы найти источник этого аромата.
И мое внимание привлекла фигура, стоявшая на расстоянии вытянутой руки от меня. Высокая девушка, в черном платье, с длинными синими волосами. Она держалась особняком, словно стараясь не привлекать к себе внимания. Я почувствовал, что это могла быть она.
Стоя рядом, в открытую разглядывал её лицо, пытаясь уловить хотя бы малейшее сходство с Маратом. Мне было важно увидеть в ней что-то от друга, его черты, его выражение.
Но, заметив мой пристальный взгляд, девушка вдруг напряглась и её лицо исказилось недовольством.
— Почему вы так на меня смотрите? — резко спросила она, её голос был полон возмущения.
Я осознал, что перестарался, и сразу попытался сгладить ситуацию.
— Прости, Алина, — сказал, не смягчая голос. — Просто я никогда не знал, что у Марата есть дочь. Ты очень похожа на него.
Её глаза сузились, и я почувствовал, как она внутренне отстраняется.
— Мой отец никогда не говорил о вас. Я не знала, что вы были такими близкими друзьями.
Ощутил боль от её слов, но понимал, что сейчас не время для обид. Тем более, мне нужно утешить и расположить к себе девчонку. Теперь это, вроде как, моя обязанность.
— Мы были очень близки, — ответил, твердо глядя ей в глаза. — Он был для меня как брат. И теперь моя обязанность — заботиться о тебе.
Алина посмотрела на меня, её лицо оставалось напряжённым.
— Я могу сама о себе позаботиться, — ответила она, её голос был полон гордости и независимости.
Алина стояла передо мной, прямая и уверенная, несмотря на всю тяжесть момента. Я мог видеть, как она пытается скрыть свою уязвимость за этой маской стойкости.
Последний раз взглянув, как на свежезасыпанную могилу устанавливают венки, я проговорил:
— Пойдем, нам есть что обсудить, — и протянул руку, чувствуя всю тяжесть этого жеста. Мне хотелось, чтобы она увидела в нем поддержку, а не приказ.
Она посмотрела на меня с вызовом, её глаза сверкали гневом и упрямством. Я почти физически ощущал напряжение, исходящее от неё.
— Вы серьезно сейчас думаете, что я пойду с вами? — проговорила с сарказмом, скрестив руки на груди, демонстрируя свою решимость не поддаваться.
Вздохнул, понимая, что нам предстоит нелегкий разговор. Усталость отразилась на моем лице, но я не мог позволить себе проявить слабость. Этот разговор был неизбежен, и я знал, что должен быть терпеливым.
— Значит так, девочка, — сказал я после недолгой паузы, стараясь говорить как можно мягче. — Сейчас ты пойдешь со мной. Мы поговорим и решим, как будем жить дальше.
Она прищурилась, явно не желая подчиняться. Но я видел, что девушка устала и запуталась. Что нуждалась в поддержке, даже если не хотела этого признавать.
— Почему я должна вам доверять? — спросила Алина, её голос дрожал от эмоций.
— Потому что я был другом твоего отца, — ответил твёрдо. — Он доверял мне, и я не собираюсь подводить. Я здесь, чтобы помочь тебе.