Я про себя отметила, как влюбленными глазами смотрела на своего идола Трин, в результате, решение созрело молниеносно. Артуру не запугать меня, поэтому с улыбкой, может быть не столь яркой и уверенной, как хотелось бы, я ответила достойно:
- Я слышала голос принцессы, Трин, дорогая, вы здесь? Помогите господину обработать рану?
Она даже не поздоровалась со мной, всё свое внимание отдала Артуру. Никого не видя подбежала к нему.
И чем больше Артур понимал, что я предлагаю ему оценить девушку, тем взгляд его становился темнее. Кровавые янтари сегодня становились особенно, необычными, как у дикого животного. Рафаэль обнял меня и поинтересовался здоровьем, но я все равно отвлекалась на слежку за Артуром. Ярин достал из внутреннего кармана рубахи платок и отдал брату. Тот в кратчайшие сроки смахнул с ладони остатки стекла и перевязал ладонь платком, после чего поднял руку к лицу Трин, чтобы та перевязала.
- Поможете?
- Да...да...с удовольствием, - девушка принялась связывать концы платка. Артур в свою очередь молча оглядел склоненную голову девушки, а следом посмотрел через ее плечо в нашу с Рафаэлем сторону. Создалось странное впечатление, словно его речь подготовлена для меня.
- Не желаете составить мне компанию этой ночью? – поинтересовался Артур, откровенно смутив невинное дитя.
- Ночью? – от удивления бедняжка зарделась и запнулась, услышав неприличное приглашение на ночь.
- Какой я рассеянный, - я молча фыркнула над этим неуместным высказыванием, так как слово «рассеянный» не подходит Артуру. Он всегда слишком собран. Редко выходит из себя, только когда я рядом с ним. Тогда он становился бешенным существом с пеной возле рта. Я оказывается обладала особым могуществом вводить его в ярость. Мне не единожды намекали об этом наложницы, Ярин и иногда даже Клара. - Конечно, я неправильно выразился. Мне необходима женская компания на вечер...
Рафаэль взял меня под руку и оттащил от компании Бонифациев, ведь должные приветствия пройдены, больше не было смысла стоять рядом с ними и меня это нереально успокоило. Исходя из беседы, я смогла сделать несколько выводов - Артур действительно собирается развить войну, только не понятно каким образом.
На протяжении двух часов погода за окном становилась все хуже, хоть за столами люди были веселы и слушали чудесные напевы сладкоголосых исполнительниц, но вне дворца погода бушевала. Листья деревьев под воздействием сильного ветра клонились к земле, а вскоре закапал дождь, что означало необходимость перенести церемонию с улицы в замкнутое помещение. И я не знала хорошо это или плохо. В течение этого времени, сидя бок о бок с Рафаэлем, я улыбалась и дарила жениху самые теплые улыбки, на которые была способна, чем показывала Бонифацию – меня не запугать. Не попыткой убийства, не угрозами. Я сделаю так, как решила. И пойду на всё. В конце концов, из-за его отношения, как к скоту, я обязана была теперь защищать свое имя таким позорным способом – полагаться на чужую фамилию и власть. Каждую секунду за завтраком я ожидала войны, я ожидала своей смерти, я ожидала кошмара. Я ожидала боли и крови. Сжимала столовые приборы и бокал и, как наяву, чувствовала то кровавое вино, которое текло по пальцам Бонифация. А взгляд врага меня преследовал и говорил, как отчетливо он меня видит.
Когда наступило время главного события, то столы отодвинули и освободили центр зала для жениха и невесты. Особенно четко в последнюю секунду передвигаясь за руку с будущим супругом, я ощущала натянутость нервов и ждала, когда они разорвутся. Тишина давила на меня и заставляла идти на ватных ногах.
Встав в центре зала напротив красивого, улыбающегося мужчины я ожидала любого кошмара, что люстра с огромными свечами упадет нам на головы и раздавит либо весом, либо заживо сожжет. Я сама себе напоминала сумасшедшую. Это же надо было, стоя и слушая речь служителя о святости брака и узах любви, думать о смерти.
Я пропустила красивую речь и прослушала бы и далее, если ведущий церемонии не попросил поднять наши правые руки и соединить между собой. С трудом овладев внезапным тремором, как и требовалось, подняла правую руку, кончиками пальцев прикоснувшись к такой же теплой руке Рафаэля. Сложно было строить из себя слепую и не отреагировать на одобрительную улыбку почти супруга.
- Кровь к крови! - торжественно произнес мужчина в белом длинном одеянии. После произнесенных слов красной шелковой лентой перевязал плечо Рафаэля, затем его локоть – кисть, вскоре змеей обмотал мое запястье-локоть и плечо. Лента сплела наши руки в одно целое и заставила соединить наши пальцы в замок. От легких нервов я пропустила торжественные клятвы в любви и верности, потому что слышала всё точно через гущу воды, лишь урывками удавалось выудить смысл торжественных посланий. Я чувствовала жесткое давление со стороны стола Бонифациев, но всю церемония отказывалась смотреть в ответ. Еще ни разу за сегодня, я так и не посмотрела напрямую в его кровавые янтарные глаза. Лишь криво, боком, между делом. Показывая тем самым, насколько его присутствие для меня бессмысленно и насколько я равнодушна.