Девочка со спичками. (страшная сказка)
Часть 1.
Крошка Катрин свою маму в лицо не помнила. Не в то время, когда она была беззаботным одуванчиком с короткой стрижкой и звалась окружающими Солнышком, и не сейчас тем более. Свою маму она представляла высокой, стройной женщиной с длинными белыми волосами…
«Балерина она, как есть балерина. Погибла она, - каждый раз говорила ей родная бабушка, - погибла в авиакатастрофе, когда в Америку летели. А папа капитаном дальнего плавания был, геройски утонул, спасая во льдах выпавшего за борт матроса ледокола».
Действительность была жестче и банальней. Понесла ее мать от начальника конвоя на этапе, за флакончик дешевых духов и бутылку водки - день своего рождения мамашке надо было встретить в кругу сокамерниц.
А что это было – реально вспыхнувшая любовь или холодный расчет, физиологическое желание или бытовая проституция – пусть уважаемый читатель додумывает сам… Я не имею права судить людей.
Начальник конвоя был высокий, рыжий парень, старший лейтенант откуда-то с Русского Севера. От него и досталась Кате копна густых, рыжих как солнце, волос.
А дальше была специальная зона для мамаш. Родилась Катя маленьким комочком и отчаянно цеплялась за жизнь – настолько слабым, что ей даже не хватило сил громким криком новорожденного заявить о своем рождении. Замяукала, как котенок, рожденный блудливой кошкой где-то под забором. Да так, по существу, и было. «Тяжело ей придется по жизни, - изрек старик фельдшер, принимая роды, - тяжело».
По истечении трех лет лагерная романтика для Кати закончилась.
Мамашку – на обычную зону, ребеночка – в детский дом. Тут ей - раз в жизни – и повезло. Учреждение для сироток находилось в одном из городов Верхнего Поволжья, где жила ее родная бабушка, единственная кровная родня для бедняжки.
А мамкина звезда покатилась дальше. Вниз.
При разборке с «ковырялкой» в бараке отряда и последующем растаскивании дерущихся «пописала» она гражданина начальника – воткнула заточку под ребро надзирательнице.
Так всходило и заходило солнце Катькиной жизни в казенном учреждении для детей – больше похоже на тюрьму для преступников.
А когда было совсем невмоготу терпеть побои и издевательства, убегала она через дырку в заборе к бабушке. Плакала, жаловалась. Голуби жалостливо ворковали через дырку в потолке, сочувствуя малютке.
Каждое следующее утро бабушка брала внучку за руку и отводила ребенка обратно в казенный дом. Не разрешали ей, глубокой старухе и инвалиду, удочерить внучку.
Девочка росла, а бабушка старела. Жизнь есть жизнь.
Однажды ее друг, Серенька, прибежал с радостным криком: «Солнышко! К тебе мама приехала! С зоны откинулась», - это было, увы, к сожалению, нормой в детском доме.
В конце голого, серого и обшарпанного коридора находилась комната для свиданий, причем с единственной в здании решеткой на окне. На Катю равнодушно смотрели холодные серые глаза на опухшем от алкоголя лице.
Ей стало страшно и от этих глаз и от этих длинных, протянутых рук грязной неопрятной женщины, которая была совсем не похожа на ее маму. И хахаль ее, с дурным запахом, был обычным бомжом из подворотни.
Бросилась бегом от таких родственников.
Катя долго плакала, рыдала на Сережином плече, забившись куда-то в узлы грязного белья на полу в прачечной. Так детство и закончилось.
А через месяц убежали с Серенькой к бабушке.
Зашли в подъезд двухэтажного деревянного барака, насквозь прогнившего – машина ритуальных услуг стоит. Из открытых дверей видно непокрашенный, похожий на большой ящик гроб. Двое рабочих выносят на носилках худенькое тело бабушки с накрытой простынею головой и желтой рукой, выбивающейся откуда-то из-под савана…
Подошла соседка, тетя Жанна, отдала ей маленький сверток, завернутый в салфетку: « Там зажигалка. Твой дед с войны привез - американский солдат подарил. Когда-то мы союзники были.
Еле у санитаров забрала, они бабушкины похоронные нашли под матрасом и передрались с ритуальщиками. Одна банда. А так хоть какая-то память по бабушке будет…»
Бабушка упокоилась на старом городском кладбище, под небольшой березой, которая ветвями как бы прикрывала грубо сколоченный деревянный крест. После детдома с Серенькой остались в родном городе. Обещанную квартиру не дали, но пообещали и поставили на очередь.
Приятель Вадик сообщил: «А там тетка есть, старая такая. Сука конченная. Без взятки никому квартиры не дает. А если вам положено, как сиротам – деньги копите».
Устроились на работу в столовую. Там же в подсобке и жили. Подсобными рабочими.
Серенька в овощной цех, Катя – посудомойкой.