— Что? — глаза матери округлились от услышанного. — То есть, вы сейчас назвали мою дочь психом?
— Нет, я имел ввиду совсем не это. Она должна пройти все обследования. Если у нас есть подозрения на психические расстройства, мы обязаны направить пациента в отделение психиатрии. Скорее всего, ваша дочь страдает от пищевых расстройств, а это уже парафия психиатра, — врач положил ладонь на руку женщины, успокаивая. — Не бойтесь, мы положим её в отдельную палату.
— Я могу её увидеть? Тут вещи…
— К сожалению нет, состояние слишком тяжелое. Ей нужен покой и отдых. Думаю, после выходных вы уже сможете её навещать. Вещи передаст медсестра.
— Спасибо, Крис, — тихо прошептал Люцифер одними губами, на что получил кивок и ободряющую улыбку.
— Я хочу оплатить пребывание дочери здесь, — Ребекка посмотрела на доктора, а тот жестом указал ей следовать за ним.
Оба ушли, оставляя Денницу-младшего в полном одиночестве. Карие глаза отрешенно глядели на белую дверь с цифрой «три», пока девушка по ту сторону отчаянно боролась за жизнь.
========== Часть 14. ==========
Комментарий к Часть 14.
Спасибо вам всем огромное за вашу отдачу❤️
Завтрак в больнице начинался, как всегда, рано. Темное зимнее утро встречало бредущую Викторию сквозняком по оголенным ногам. Контраст температуры в палате и в коридоре вызвал табун неприятных мурашек по всему телу, но вселенская апатия и нежелание чего-либо в принципе помешали ей вернуться в палату за тёплым махровым халатом с единорогами, который, к слову, притащил Люцифер не так уж и давно. Ну, или хотя бы за какой-то кофтой на худой конец. Тихое шарканье тапок по керамической плитке бежевого цвета разрушало хрупкую тишину в психиатрическом отделении частной больницы на окраине Кливленда. Сколько брюнетка уже здесь находится? Месяц? Полтора? Ей всё равно. Врачи списывают её безразличие на побочки от сильнодействующих препаратов, в том числе и антидепрессантов. Никто давно уже не вызывал никаких эмоций на заметно округлившемся лице. Вес всё ещё был предельно низким, но уже никаких угроз для жизни не было. Даже цикл восстановился, что, естественно, не может не радовать. Но почему-то не радует. По барабану.
Заняла своё привычное место у огромного панорамного окна в столовой, задумчиво колупала еду и совсем не заметила, как к ней кто-то подсел. Хотя нет, заметила. Просто насколько плевать, что даже не захотелось оборачиваться к незваному гостю. Если быть точнее, к гостье — невысокой девушке азиатской наружности лет восемнадцати. У неё были ярко синие, слегка кудрявые локоны средней длины. Лучезарная улыбка во все тридцать два белых зуба не вызывала у брюнетки ровным счетом ни-че-го: ни тебе вежливой улыбки в ответ, хоть и фальшивой, ни желания протянуть руку для знакомства.
— Женева, — высокий жизнерадостный голос эхом прозвучал в голове Уокер. Маленькая тоненькая ручка потянулась через стол.
— Вики, — немного поколебавшись, всё же протянула ладошку в ответ. — Красивое имя.
— Всего лишь пожизненное напоминание о месте моего рождения, — фыркнула Мальвина, заправляя непослушную прядку волос за маленькое ушко. — Мои родители никогда не обладали развитой фантазией, так уж повелось.
— Как по мне, довольно-таки оригинально, — девушка нехотя отправила кусок рыбы в рот.
— Ага, ты это моим братьям Бергену и Таллину скажи. Последний по сей день благодарен всем богам, что рейс на Таганрог задержали из-за погодных условий в день его появления на свет, — легкая, но искренняя улыбка тронула губы Виктории впервые за несколько недель.
— Вы много путешествуете? — вопрос вырвался сам по себе.
— О-очень, — запихнула помидорку черри в рот азиатка. — Предки только то и делают, что ездят везде. Нас не всегда берут, но мы не обижаемся. Моя мама из Японии, папа из Ирландии — на семейные праздники мы полмира облетаем, нам хватает. Вот, кстати, и ответ на вопрос, почему я обожаю аниме и откуда у меня тяга к вискарику, — легкий смешок.
— Круто, — и тут Виктория подумала, что не прочь тоже съездить куда-то, когда всё образумится.
— Ты чего сюда загремела?
— Расстройства пищевого поведения, а ты?
— Биполярка, — поджала тоненькие губки. — Во время последнего эпизода чуть не вскрылась, — голубые глаза медленно опустились на плотно забинтованную левую руку.
— Уокер! — от низкого тона медсестры девушка выронила серебренную вилку на белую тарелку. — Чтобы я подошла через пять минут и твоя тарелка была пустой. Скотт, к тебе родители пришли.
— До встречи, Вики, — светлая улыбка вновь расплылась на личике.
— Пока, Женева.
Так и доела остаток завтрака в одиночестве. Вернулась в комнату, пахнущей медикаментами и акриловой краской, и зарылась лицом в подушку — чувствовалась ужасная усталость. Прикрыть глаза надолго не было суждено, поскольку в палату вломилась медсестра по имени Дженнифер и в своей особенной, слегка грубоватой, но заботливой манере подсунула девушке стаканчик с пилюлями.
— Надеюсь, ты хорошо покушала сегодня? — спросил неестественно низкий голос женщины.
— Хорошо, — сонно ответила Виктория, потирая глаза кулачками.
— Отлично, значит больше не будешь блевать кровью, — усмехаясь, напомнила инцидент с первой недели пребывания в лечебнице. Тогда Уокер отказывалась есть и пила сильнодействующие препараты на голодный желудок, из-за чего едва не угодила на операционный стол. С тех пор она вталкивает в себя завтрак в любом случае, даже если не хочется. Былые ощущения явно не были приятными, испытывать такое ещё раз желание отсутствует.
Ещё через десять минут дверь тихо открылась. Вошла Ребекка, пахнущая дорогими духами и чем-то похожим на травяную мазь.
— Как ты? — спросила она, отодвигая стул. Металлические ножки протяжно заскрипели по полу, вызывая рой очередных мерзких мурашек на холодном теле девушки.
— Никак, — равнодушным голосом отвечает и пустой взгляд в сторону матери бросает, на что та поджала губы и кивнула.
— Это скоро должно пройти, солнышко. Я говорила с Крисом, он говорит, что скоро переведет тебя на более упрощенный комплекс препаратов.
— Когда меня выпишут?
— Об этом пока не может идти и речи. Ты слишком истощила себя как и физически, так и морально и нуждаешься в помощи психотерапевта, — мать заправила прядь темных волос за ухо и погладила дочь по шевелюре. Сочувствующий взгляд не сходил с её лица.
— Как это? — кивок в сторону живота вызвал у Ребекки некое слизкое дававшее ощущение за грудиной. «Это» — такое пренебрежительное обращение к новой жизни, но женщина умело подавила обиду внутри себя, мило улыбаясь.
— Твой брат Оливер отлично себя чувствует, — отдергивает руку, обнажая фиолетовые синяки на предплечье.
— Что это? — голубые глаза блуждали по лицу матери в попытке прочитать её эмоции. Удалось лишь на долю секунды увидеть в глазах боль.
— Это я упала в обморок, такое иногда случается, — от её улыбки разило фальшью за километр.
— Ты думаешь, я идиотка? — слабый, едва ощутимый румянец гнева коснулся бледной кожи на шее и щеках. Тем не менее, голос казался безразличным и холодным.
— Вики, солнышко… — договорить не успела, поскольку в палату влетел маленький ураган по имени Элисон Уокер.
— Вики! — радостный возглас девочки едва вызвал улыбку на лице сестры. Викторию это начинало бесить, поскольку даже негативные эмоции ощущались настолько слабо и тускло, что появилось некое ощущение вакуума. — Мамуля!
— Привет, зайка! — радостная мать поцеловала девочку в макушку. — Домой когда собираешься?
— Я и так дома живу! О, меня бабуля вязать научила…
Все эти разговоры звучали как-то пусто, отдаленно, что ли… Только отец понимал, что старшей нужно — молчание. Он стоял у дверного проёма, молча кивнул дочери, вымученно улыбаясь. Спустя полчаса вынужденных кивков, выражающих мнимый интерес к разговору, и натянутых кривых улыбок Ребекка и Элли вышли в магазин за чем-то. Пол молча сел напротив кровати дочери и похлопал свою малышку по плечу.