Я молчу, напрягшись. Мне кажется, сейчас я услышу то, что не хочу знать.
Она кусает губы.
— Мы в клуб пошли помолвку праздновать. Я думала, потанцевать с ним, потусоваться. Вырядилась как дура, но он весь вечер ходил за Настей.
Теперь, когда я вижу ее искреннюю, и мне становится вновь жаль Миру. Вот такая я противоречивая натура.
В конце концов, именно благодаря ей, Костя вышел намного раньше. Ему могли впаять по полной. Он не ответил на ее чувства, а Мира продолжала помогать.
— Да, я завидовала Насте. Очень сильно. — Она опускает глаза на свои ладони с черным маникюром. — Но я не знаю, что тогда произошло. Не знаю. Я веселилась с ребятами и выпила лишнего.
Я молчу, глядя на проезжую часть.
Мира лениво ковыряется в десерте.
— Я скучаю по ней. — Говорю тихо.
— Я тоже. — Она убирает прядь за ухо. — Ты можешь мне не верить, но мне ее не хватает. Я не особо верю в женскую дружбу, но Настя была нормальной девчонкой. Я знала, что она не кинет и не предаст.
— Мира, — она избегает смотреть мне в глаза, — ты не помнишь ничего странного в тот вечер?
Чувствую себя заправским сыщиком. Они ведь так спрашивают.
Она качает головой, и я мысленно чертыхаюсь.
— Тогда я пойду. — Лезу в сумку за кошельком.
— Ты Костика давно видела?
— Он у меня сейчас живет. — Ляпаю я, не подумав, в поисках банковской карты. — Нет, не в том смысле. Его из комнаты хозяйка выселила, поэтому он у меня кантуется пока.
На лице Миры мелькают разные эмоции: от непонимания и печали до удивления.
— Какая комната? О чем ты? У него своя квартира на Ленина. — Мира непонимающе дергает головой.
— Он не смог ипотеку выплачивать, когда его посадили. — Неуверенно бормочу я.
— Это давно его квартира. Какая ипотека? Я документы видела, когда адвокат его делом занимался.
Я тру лоб. Во рту пересыхает. Я ни хрена не понимаю.
Зачем мне врать? А главное — откуда такие деньги?
Чтобы избежать расспросов Миры, я с напускной беззаботностью говорю ей:
— Я с ним поговорю. Похоже, недопонимание вышло. Может, он меня поддержать решил в трудные времена и поэтому соврал? Ну, чтобы я себя неловко не чувствовала, что обременяю его.
Вижу, что Мира хочет развить разговор, потому что у нее, как и у меня, куча вопросов, поэтому благодарю ее и быстренько прощаюсь.
Мне нужно остаться наедине с собой и подумать. Мне надо хорошенько поразмышлять.
Ноги действуют быстрее разума. Я резво запрыгиваю в автобус, который идет на Ленина к Костиному дому.
Быстро добираюсь до новенькой новостройки.
Мне приходится подождать минут десять, пока из подъезда не выходит молодая мамочка с коляской и не пускает меня внутрь.
В лифте я готова кричать от напряжения. Мысли хаотично стучат в черепной коробке, третируя мой разум.
Выхожу на чистенькую лестничную клетку. Подхожу к Костиной двери и долго и протяжно звоню в дверь. Никто не открывает, а чего ты, собственно, ждала?
Глупо прилипаю ухом к двери — тишина. Дверь соседней квартиры открывается. На пороге стоит худенький мужичок и щербато мне улыбается.
— Ищете кого? — Смотрит с интересом.
Отпрыгиваю от двери, уличенная за подслушиванием.
— Эм… да, соседа вашего. Давно его видели?
— Костяна? Да вот на днях видел. — Он задумчиво чешет затылок. — Дня три назад. Я мусор выносил, а он домой возвращался. А что случилось.
— Да все нормально. Просто обещал мне перезвонить и так ни слуху ни духу от него. — Пытаюсь улыбнуться. — Спасибо, я пойду.
— А, — понимающе улыбается сосед, — поматросил девку и бросил, герой? — Спрашивает почти с восхищением.
— Ну, да, типа того. — Разворачиваюсь и иду в направлении к лестнице.
«Костик, что за хрень происходит?», — пытаюсь сдержать слезы обиды.
В квартиру вхожу с опаской, словно меня там, как минимум, чудовище ждет, вместо друга детства.
Всю дорогу я думала, как себя вести. Пыталась найти лучшее решение. В итоге решила просто наблюдать, не теряя бдительности.
Костя не захотел рассказать мне о причине их ссоры с Настей, а значит о причине переезда ко мне он будет молчать. Не скажу, что меня удивила Костина влюбленность. То, что витало в воздухе, вдруг обрело форму.
Мне вспомнилась школьная дискотека, куда Настя провела меня с собой, потому что мама работала, а мне было страшно оставаться в доме одной. Зимой рано темнело.
Тогда я не поняла, почему Костик, прилепившийся к стене в спортзале, буквально прожигает дыру в Насте.
Приглушенный свет, топчущиеся на месте парочки, играет грустная песня «Руки вверх», а Костик не сводит с Насти взгляда. Если мне не изменяет память, он так и не решился к ней подойти.