— Я в курсе. Его подставили. — Автоматически вру я.
А что я скажу? У меня нет на руках никаких фактов. Я что-то пытаюсь сопоставить, но это как писать на водной глади. Вроде было, а вроде как привиделось.
— Интересно, не это, а то, что наводка местному следователю поступила от некого Тарасова Александра Николаевича, участкового из вашей с Настей области. А уже на следующий день следственная группа провела обыск в машине и квартире Авдеева Константина Васильевича и нашла у него некое количество запрещенных веществ. Тебе о чем-нибудь говорит фамилия Тарасов?
— Конечно, это муж маминой лучшей подруги.
— Тебе есть что мне сказать, Инга? — Он складывает руки на груди.
Получается, Настя действительно сдала Костю, отомстив за аборт. Вот они, факты. И еще Костины «легкие деньги», заработанные на несчастье других людей. Когда же все стало так паршиво, а? В голове всплывают Костины слова: «Ты же знаешь, что я невиновен. Это подло обвинять меня, Инга». Лицемер! А глаза какие честные сделал. Меня вина тогда чуть заживо не сожрала.
Рассказать Марку правду, значит навсегда взвалить на него вину за то, что бросил Настю в тяжелый период жизни. Чтобы он до конца своих дней вспоминал тот день, когда отшвырнул ее от себя. Она не рассказала ему правду. Разве я теперь имею на это право?
— Нет, Марк, я ничего не знаю. — Делаю самое честное лицо, на которое только способна. Сжимаю руками колени.
Поднимаюсь и выхожу в прихожую. Возвращаюсь с конвертом. Кладу его перед ним на стол и снова занимаю свое место.
— Думаю, Настя пропала из-за него. Кому-то очень насолила твоя семья, Марк.
Он достает лист, разворачивает и скользит глазами по строчкам.
— Где ты это взяла?
— Нашла в нашей квартире. Я за ним сегодня ездила. А вот как это попало к Насте — остается для меня загадкой. Она же тебя не шантажировала? — Кусаю губы.
Его взгляд красноречивее любого ответа. Ясно-понятно.
— Ты поэтому спрашивала о конкурентах? — Я киваю. — Почему раньше не отдала? Не доверяла? — Он сканирует меня взглядом.
— Доверяла. Сейчас отдаю. Он мне без надобности.
— Спасибо, Инга. Это очень важно для меня.
Я отвожу глаза и решаюсь спросить.
— Это ты оплатил мне обучение в ВУЗе и добился повышенной стипендии для меня? –
Я еще не была готова обсуждать это. Уж слишком сильно этот факт ударил по моей самооценке, да еще и услышать это от его матери. Испытание не из легких. Но и держать это в себе — задача не из простых.
— Да.
Вот так просто. Честность — это роскошь, не каждый может ее себе позволить.
— Ясно. — Хочется встать и уйти, но я боюсь выглядеть истеричкой в его глазах. Я и так показала себя не с лучшей стороны за длинную историю нашего знакомства.
— Но ведь училась ты сама, без моей помощи. Ты могла в любой момент вылететь, но ты смогла осилить сложное обучение, сдать экзамены и совсем скоро получишь диплом. — Говорит Марк невозмутимо.
— Тебя Настя попросила. — Говорю утвердительно. Мне так стыдно.
— Да, и я был с ней согласен. Тебе нужно было получить хорошее образование. — Он тянется через стол, находит мою руку и сжимает. — Что в этом плохого? У тебя был потенциал, амбиции и желание учиться. Я просто немного помог тебе, потому что вам с сестрой неоткуда было ждать помощи.
Его слова меня ранят. Мне даже страшно представить, во сколько ему обошлось это «немного». Самое главное, что я ему эти деньги и вернуть-то никогда не смогу.
Я его благотворительность. Все, как сказала, его мать.
— Извини, Марк, встаю из-за стола. Я устала и пойду спать. Все было очень вкусно.
Он хмурится.
— Время — семь.
— Неважно.
— Инга…
— Не надо. — Останавливаю его жестом.
— Ложись у меня.
Ничего не отвечаю и выхожу из комнаты, отчаянно желая, чтобы он меня догнал. Вот такая противоречивая женская натура. Марк остается на кухне. Я ложусь у себя. Много думаю и плачу, в основном, от стыда и разочарования. Хоронить собственные иллюзии всегда сложно, будь то иллюзия любви, дружбы или своего будущего, но лишь так можно продолжить путь.
Часа в два ночи я понимаю, что не усну и сажусь за переводы. Даже любимое дело вызывает у меня отторжение, как будто даже знания в моей голове незаслуженные. Около шести я, наконец, засыпаю, а когда просыпаюсь — в ногах у меня лежит Фунтик и что-то завернутое в нежную, персиковую бумагу.
25
Сажусь в кровати. Фунтик тоже открывает глаза и громко зевает, распахнув огромную пасть.
— Это хозяин твой подложил? — Спрашиваю его, но Фунтик меня игнорирует. Поворачивается задом и снова гнездится на одеяле.