– Несчастные призраки, сгиньте, пропадите! – дико, как безумный, вскрикнул Гиссарго. – Вы пришли, чтобы мучить меня!
– Ты потопил наш корабль, сын. – Голос женщины звучал, как падающие струи воды. – Мы, не погребённые, не отпетые священником, лежим на морском дне. Печаль, печаль! Твои грехи не дают нашим душам освободиться и подняться ввысь…
– Будь проклято твоё колдовство, сын, – прошептала вторая тень.
Соль увидела, что руки призраков начинают сливаться. Прозрачные волосы женщины окутали их обоих. В мёртвых глазах стояли не пролившиеся слёзы.
– Пощадите… – глухим замирающим голосом прошептал Гиссарго.
Обжигающие фары автомобиля начали гаснуть. Да и сам автомобиль стал зыбким, непрочным. Колёса раскатились и пропали в темноте, стёкла растаяли, растеклись.
– Страшное возмездие ждёт тебя, сын! Но мы обретём свободу…
Откуда это послышалось? Из голубой дымки? Или это пропели хрустальные волосы прозрачной женщины, превращаясь в струи воды?
Туманные видения померкли, постепенно исчезая, растворяясь в ночном воздухе. На песке дороги осталось только несколько мелких жемчужин, но и они исчезли, как высыхают слёзы.
Гиссарго со стоном нечеловеческого отчаяния бросился прочь. Автомобиля-убийцы уже не было, а луна, выплывшая из-за тучи, освещала длинную дорогу, ведущую мимо ядовитой стены и дальше через пустырь в осеннее поле.
Глава 18
Бессмертие Зелёного Горбуна
Гиссарго бежал задыхаясь. «Отец, мать… Да будьте вы прокляты! Вы явились, чтобы истязать меня, измучить и погубить!»
Перед Гиссарго было пустое поле. И только вдалеке стоял одинокий старый Дуб, как жидким золотом, облитый лунным светом.
«Передохну под дубом, потом скроюсь в густой лесной чаще, – лихорадочно думал Гиссарго. – Я сам упустил свою удачу. Я уже держал за горло эту девчонку! Такое тоненькое горлышко… Сдавить посильнее… И девчонка лежала бы мёртвая у моих ног. А теперь всё рухнуло: мои мечты, мои надежды».
Гиссарго бежал по дороге, усыпанной мелкими камешками. Вот он, одинокий старый дуб. Между ветвей мелькнула серебристая белка и скрылась в глубоком дупле.
«Дождусь полнолуния и тайком проберусь к моему повелителю, – уже подбегая к дубу, подумал Гиссарго. – Он приютит меня в своём холодном пустом замке. Туда не смогут пробраться призраки матери и отца. И я больше никогда не увижу их страшные мёртвые глаза, не услышу туманные укоряющие голоса…»
Уже подбежав к дубу, Гиссарго вдруг споткнулся о круто выпирающий корень.
«Нет, не нравится мне этот дуб, я скроюсь в лесу. До леса уже недалеко, – решил Гиссарго. – Мне чудится, что листья этого дуба что-то шепчут».
Он уже хотел бежать дальше, но вдруг гибкая молодая ветка туго обхватила его за плечи, другая ветка перехлестнула руки.
– Э, брось эти шуточки! – крикнул Гиссарго.
– Я давно ждал тебя, – послышался глубокий шелестящий голос. – И вот наконец ты пришёл. Что ж, здесь твоё последнее пристанище!
Гиссарго хотел выхватить острый кинжал, но ветки дуба так крепко скрутили его, что он не мог высвободить руку.
В это время огромный дуб слегка наклонился. Под ним зашевелилась трава, вздыбилась земля, и показались узловатые, могучие корни. Корни раздвинулись, и между ними открылась глубокая чёрная яма.
– Не хочу, не хочу туда! – пятясь, крикнул Гиссарго.
Но зелёные ветки, крепко стиснув его, неумолимо подталкивали к яме. Поскользнувшись на сыром краю, он рухнул вниз.
– Отпусти меня, старая дубина! – крикнул Гиссарго, стараясь выкарабкаться.
Но тонкие белые корни мгновенно обхватили его тело. Они оплели его всего: лицо, шею, крест-накрест захлестнули грудь, скрутили ноги. Теперь Гиссарго лежал, с головы до ног обвязанный молодыми корнями.
– Я бессмертен, пойми! – отплёвываясь от комочков земли, прокричал Гиссарго. – Придёт время – ты засохнешь, подломишься и рухнешь, и я снова буду свободен!
– Как же, как же, дожидайся, – с насмешкой прошелестел старый Дуб. – Вокруг меня растут молодые дубы. Уж они на совесть позаботятся о тебе! Крепкий жёлудь – вот тебе и новый дубок. Так что не беспокойся, дружок, больше тебе не удастся творить зло на земле. Но мне что-то надоело слушать твою глупую воркотню.
И тотчас края ямы сомкнулись. Сверху, как бархатный ковёр, расстелился зелёный дёрн, усыпанный осенними цветами. Голос Гиссарго затих.