– А раз уж мы заговорили о предпочтениях в цветах… Если мы все верим, что это предпочтение непременно связано с мировоззрением. То я заступлюсь за чёрный. Я взрослый серьёзный человек с семьёй и высшим гуманитарным образованием. Как видите, мне явно по душе эта эстетика. Я много лет верна ей – и ничего… Когда-то давно, когда ещё не родился ни один русский гот, я была школьницей и купила в театральном магазине коробку грима. Я делала своё лицо очень белым, а глаза и губы очень чёрными. Я обожала декаданс, дружила с панками, поэтами, музыкантами, мечтала о мистических встречах в замке со стрельчатыми башнями… Я выросла. Не покончила с собой, не попала в дурдом или секту. Ну вот по душе мне мрачная романтика. Что поделать?
Из дальнего угла на Олю Соколову смотрела её мама – и Оля чувствовала, что мама тоже любит её. И будет точно так же защищать. Если что.
– …Мне кажется, чёрный – самый гармоничный цвет, – тем временем продолжала мама Гликерии, и Оля, которая не хотела ничего пропускать, сосредоточилась. – Он даёт покой, уверенность и силу. В ночной темноте лучше думается, тоньше чувствуется – точно так же и в одежде чёрного цвета. Это строгий цвет, он обязывает сохранять достоинство и вести себя благородно. И если уж это действительно вся проблема, из-за которой мы сегодня здесь собрались, то давайте я закончу так: скажите, какого цвета чаще всего бывает хорошее вечернее платье? И какого цвета ма-а-а-ленькое такое платьице рекомендовала каждой женщине иметь в своём гардеробе Коко Шанель? Или эта Шанель – тоже с позиции школьного образования женщина непозитивная?
И в классе раздались аплодисменты. Хлопали дети – а родители и члены комитета завертелись во все стороны, глядя на них. Да и родители некоторые заулыбались и зааплодировали.
За свою карьеру учительницы Марина Сергеевна ни разу не удостаивалась аплодисментов за высказывание. Только за песни, за танцы, шарады, конкурсы… С грустью подумав об этом, она улыбнулась. И тоже захлопала.
Мама Гликерии приложила руку к сердцу, склонила голову в знак благодарности. Было видно, что держать аудиторию для неё не проблема. Она отыскала глазами Марину Сергеевну и обратилась к ней:
– Вы извините, что так получилось. Обычно, как только Гликерия переводится в новую школу, я обязательно знакомлюсь с учителями, ребятами, представляю мою девочку. Она у меня натура тонкая и ранимая. А в этот раз я не успела, закрутилась с переездом… Мы часто переезжаем. Да и работы было много, я не могла прерваться… Дело в том, что я пишу книги, и бывает так, что для нового романа мне нужно пожить в подходящих для этого краях. Скажем – ради вдохновения… Так мы оказались в вашем городе. Прекрасные у вас места – очень, очень хорошо мне тут пишется!
Она назвала свою фамилию. У Гликерии была другая, но у писателей и их детей это частое явление. Ну конечно, многие сразу вспомнили, что видели её по телевизору и на рекламах, а книги – в магазинах. Даже читали – особенно мамы помоложе. Мама Гликерии сочиняла истории про людей, которых не бывает, и эти истории принесли ей славу самой большой оригиналки.
А Марина Сергеевна… Марина Сергеевна читала все её книги! Читала и перечитывала по нескольку раз. Вот и сегодня в её сумке лежал самый последний, недавно вышедший роман. Но чтобы сюда, в девятый «А» класс, да вдруг свалилась её дочка… Марина Сергеевна никак не могла предугадать такое…
Ей столько хотелось всего спросить, обсудить. Мысли в голове и чувства в душе взвихрились, взболтались, перепутались. И… Марину Сергеевну охватил ступор. Она не могла сказать ни слова. Смотрела на бурлящий класс и молчала. Но слушала и понимала очень хорошо. Ей стало понятно, что мама Гликерии умело увела разговор в удобное для себя русло. Закрутила, запутала. Так что невозможно разобраться – мама Гликерии действительно рассказала правду о своей приверженности стилю, действительно всегда так одевается или же специально – для наглядности аргументов – сегодня нарядилась под стать своей девочке. Как бы там ни было – её запутанная таинственность произвела впечатление, убедила, лишила возможности нападать дальше.
Марина Сергеевна подумала о своей маме… С каким королевским достоинством мама Гликерии защитила свою принцессу! А вот её мама смогла бы так? И – главное – захотела бы? На памяти Марины Сергеевны было одно – всю жизнь мама просила её не высовываться, не нарываться, стараться жить как все – потому что именно в таком поведении и заключается основная мудрость веков!.. Поэтому во всех из ряда вон выходящих ситуациях мама не поддерживала её – чтобы Марина задумалась и в следующий раз заняла правильную позицию. А ей так хотелось маминой поддержки – именно в чём-то из ряда вон выходящем…