Виноват только я сам. Я один.
– Ладно, отец. Я всё понял. Не мучай себя. Ты тут не при чём. Я сам во всем разберусь.
Внутри меня было пусто, холодно, мрачно. Словно можно было громко крикнуть, нет, завыть и звук разнесётся внутри меня гулким эхом. Мне нужна была только Юля. Только она одна. Теперь я понимал, как обидел её, как был с ней несправедлив. Снова обидел. И снова несправедлив. Да что я за человек такой? Эгоистичный тщеславный, думающий только о себе. Только о своих потревоженных чувствах, о своём задетом самолюбии.
Поверит ли она, что я изменился? Что мне можно верить? Что мне можно довериться? Сможет ли она меня простить? Я виноват. И виноват настолько, что заслужил все эти страдания, на которые сам себя обрёк. Я искупил свою вину? Вряд ли. Полгода жалел себя. Утешал тем, что плохая девочка Юля не заслуживает моей любви. И во всех моих мучениях виновата она. И только она.
А плохой парень нашёлся. И это я.
Оправдывает ли меня то, что я, по–прежнему, люблю Юлю? Вряд ли. Но время, прожитое без неё, будто я и не жил. Поэтому я буду бороться за свою любовь. Я не сдамся без боя. Я найду её. На коленях буду молить о прощении. Я докажу ей, как сильно её люблю. Окружу её такой заботой, теплотой, нежностью, что она не сможет не поверить мне. Милая родная любимая моя Юлька.
***
И я начал искать Юлю. Но теперь я приступил к этому системно. Так сказать, с аналитическим подходом.
Итак, что я имею. Юля съехала со съёмной квартиры. Куда? Вряд ли она поехала на другую съёмную квартиру. Выходит, либо она вернулась в дом к отцу. Либо она переехала на одну из его квартир. О как! Выходит, я должен прошерстить все эти варианты. Но для начала, надо дождаться начала учёбы. Уж там она появится точно.
В первый день учебного года я снова подкатил к универу и ждал появления Юли. Я крутился прямо возле парадного крыльца, не скрываясь, всё время был на виду. Юлю я не увидел. Может, я её пропустил, не узнал? Может, она так успела измениться за эти месяцы, проведённые врозь? Я нервничал, ёрзал, думал всякое. Может, увидев меня издалека, она вошла через другой вход в здание, чтобы избежать со мною встречи? Не хотела меня видеть. Так и не увидев Юлю, я психанул и уехал на работу.
Но после рабочего дня я поехал по старому адресу. Конечно, я знал, что Юли там больше нет. Но хотел получить от её подруги координаты места нахождения Юли, что значительно облегчило бы задачу поиска «исчезнувшей».
Дверь открыла Лена. Плохие новости. Она смотрела на меня неприветливо исподлобья. Понятно. Считала меня последней сво…
– Лен, привет, – поздоровался я и улыбнулся одной из очаровательных улыбок из своего арсенала. – Можно, я пройду в квартиру?
– Зачем? – настороженно спросила она. Понятно. Личное обаяние не сработало. И я для неё враг. – Юля здесь больше не живёт, – она сделала попытку закрыть дверь. Но я успел поставить ногу возле косяка двери. И попытка её не увенчалась успехом. – Убери ногу, – грозно сказала она.
Глава 17
Макс
– Что будет, если не уберу? – хмуро спросил я, перестав глупо улыбаться.
– Я закричу…на весь подъезд, – воинственно выдала она.
– Кричи, – упрямо не сдавался я.
Кричать Лена не стала.
– Я же тебе всё объяснила, – не менее упрямо заявила она. – Юля здесь больше не живёт. Давно съехала. Ещё зимой. Её родители увезли. Куда – не знаю, – предвосхитила она мой вопрос.
– Я тебе не верю, – жёстко сказал я. – Никогда не поверю, что ты не знаешь, где она сейчас.
– Это твои проблемы, – нагло ответила она. – Ты что пытать меня будешь, добиваясь того, чего я не знаю?
Я мрачно смотрел на неё. Я видел, что она лжёт. Я был уверен, что она знает, где находится Юля. Почему она не хочет об этом говорить мне? Юля не разрешила? Она ненавидит меня. Да чего там. Они обе ненавидят меня.
– Лена, – голос мой задрожал. – Почему Юля не появилась на учёбе в универе? – с отчаянной надеждой я смотрел ей в глаза.
– Так ты и в универе её подкарауливал? – нервно вопросила она. – Зря. Она ещё долго там не появится. Если появится вообще, – и, словно проболтавшись, закрыла себе рот руками. Но слова уже вылетели. И я их услышал.
– Что случилось с Юлей? Она больна? – взволнованно спросил я.
– Слушай, Ольховский! – впервые Лена обратилась ко мне по фамилии. Наверное, это должно было означать ту степень презрения, которую испытывала она ко мне. Но мне было на это всё – равно. Главное, было то, что с Юлей что – то случилось. Что?? – Ты бы ещё в следующей жизни пришёл. Не морочь ты ей голову. Она и так еле успокоилась. Дай ей жить своей жизнью. Это мой совет тебе.