***
На следующий день папа приехал вместе с Лорой.
– Юлечка, мы хотим тебе предложить, временно переехать к нам в дом загород. Там воздуха больше для тебя с малышкой. Гулять будешь целыми днями. Да и под присмотром, если что.
Я сильно удивилась. И задумалась. В чём – то, конечно, папа прав. Но здесь я сама себе хозяйка, а там быть всё время «под колпаком» тоже не айс. А вдруг это «если что», как сказал отец, так я вроде как и здесь не одна. Со мной проживает Мила.
– Пап, это не лучший вариант. Мама скоро обещала прилететь, – нагло врала я.
– Но ведь пока не прилетела, – уговаривал меня отец. И мне стало стыдно. Отец и Лора столько сделали всего для меня. А я вредничаю, отказываюсь пожить у них.
– Хорошо, – сдалась я. – Немного. До маминого приезда поживу.
И я перебралась в загородный дом отца, так сказать, на свежий воздух. Да уж. Оказывается, я уже забыла какой удобный комфортный просторный этот дом. Разгуляться тоже было где. Огромные гектары отцовского землевладения мне, пожалуй, было не обойти ни при каких условиях. Но, несмотря на это, я усиленно гуляла. Наслаждалась привольной жизнью на природе. Всё было хорошо. Нет. Всё было отлично. Даже можно было сказать слишком. И надо было бы мне задуматься, не слишком ли всё супер? Но с чего ли? Свежий воздух, дружные посиделки по вечерам в гостиной, Лора надо мной кудахчет целыми днями (а чем ей ещё заниматься?) и я расслабилась. Ну, как расслабилась? По классике жанра – совсем.
Ещё в доме оборудовали детскую, ну, это на тот случай, как объяснила мне мачеха, когда мы с Машенькой будем приезжать к ним в гости.
И вот однажды вечером, приближаясь к кухне, я невольно услышала приглушенный голос Лоры:
– Алекс, ты не понимаешь, твоей дочери не нужен этот ребёнок! – горячо говорила она в полголоса. Я так и застыла от этих слов. У меня даже щёки загорелись, словно она надавала мне отменных пощёчин.
– Лора, не говори глупостей, – раздражённо говорил ей отец. Но она его не слушала, и говорила их.
– Ты же целыми днями на работе и не видишь, как она себя безрассудно ведёт. Это при тебе она паинька…– продолжала свою заготовку Лора. Ишь, ты чего удумала – «безрассудно».
– Я не понимаю, куда ты клонишь? – перебил её отец. Мне тоже стало интересно, действительно, куда?
– Алекс, давай удочерим девочку! Ты же знаешь, сколько я лечилась. И всё тщетно. А это твоя внучка, родная кровиночка, – убеждала отца мачеха…
Я стояла как каменная. Не в силах пошевелиться. Я была в таком глубоком ступоре. Что даже было непонятно, как я ещё была способна стоять на ногах, а без чувств не завалилась прямо на пол. Ну, да! С чего вдруг я обнадеялась, что люди меняются? С чего вдруг?
А-а! Всё из – за гадкого Макса! Выходит, подспудно я всё время надеялась, ждала, что он как и мачеха исправится, изменится, вернётся. Нет. Никто не изменится! Макс никогда не изменится. И не вернётся. Вон он живой пример перед глазами! Мачеха.
***
Юля
Задумалась ли я о побеге? Ещё как задумалась. Далеко ли собралась бежать? Ну, да. Не близко. В свой родной город. Но теперь я была умнее. И не собиралась исчезать под покровом ночи. Недаром говорят, утро вечера мудренее. А мне предстоит ещё основательно подготовиться к побегу. Плохо, конечно, что вот – вот предстоят роды. Даже живот начал опускаться – явный предвестник скорых родов. Но кто же знал, что мачеха готовит такую «бомбу». Хочет отнять мою малышку. Ничего у этой стервы не получится! Вот так – то, госпожа Лора, не на ту напали. Что называется, я включилась защищать своё потомство. На этой своей решимости я даже, наконец, отвисла и пришла в себя. Я кашлянула. Так для сигнала той же мачехе, чтобы остереглась, дескать «безрассудная» идёт. Ну, как-то так.
На кухню вплыл мой девятимесячный живот, за ним я. Лора улыбалась. Надо же! Как рада меня видеть. Ну, как теперь оказалось, не совсем меня. А ту, что я ношу под сердцем. Я перевела взгляд на отца. Он не выдержал моего прямого взгляда. Опустил глаза. Ага! Значит, смущается. Взвешивает, слышала я их разговор или нет? Вот оно как!
Почему я теперь должна ему верить? Что он любя помогал мне. Теперь неизвестно, ради кого он это делал. Теперь я никому в этом доме не могу верить. Теперь я осталась одна. Нет. Конечно, у меня есть мама с Николя, но до них ещё надо добраться. А в моём положении это очень проблематично и рискованно. Рискованно. Но не невозможно. И надо поспешить. Доктор сказала, что у меня есть ещё несколько дней. А доктору виднее.