— Да, это все я — самый омерзительный человек в мире.
— Мог бы и в руки дать, — Орлова произносить эту фразу так тихо, что я перестаю узнавать в ней ту бунтарку, которой она бывает при встречах со мной. Мне даже становится не по себе, за то, что так хамски кинул её телефон. Совесть берет верх, я подхожу к ней, присаживаюсь на корточки и тянусь к трубке, однако Диана хватает телефон первой.
— Я сама, не надо.
— Ты, правда, думаешь, что я закрыл нас тут? — спрашиваю устало. Судя по скептическому выражению ее лица, другой вариант она не могла и предположить.
За окном слышится гром, кажется, нас ждет осенняя гроза.
— А как тогда все это объяснить? — она бросает на меня рассеянный взгляд.
— Что объяснить? Лучше позвони своему братцу ещё раз, или дай мне телефон, наберу Илюхе.
— Я не… — она мнется, затем все же договаривает. — Не звонила Моту.
Телефон издает последний вздох и экран гаснет. Замечательно… Прямо какое-то кино.
Я подхожу к окну, оно старое, с ветхой деревянной рамой. Совсем маленькое, в такое даже голову не высунуть, зато можно проветрить помещение. А еще оно выходит на тропинку, прямо возле фонарного столба. Что ж, если нас отсюда не вытащат до темноты, по крайней мере, в этом месте будет немного светлее, чем в остальных лабиринтах книжного царства.
Сажусь на пол, хотя надо бы взять стул, и пытаюсь придумать, как нас отсюда вытащить. Ди топчется на том же месте, потом все-таки неуверенным шагом подходит, но не садится, облокачивается о стену, скрестив руки на груди.
— Ты… — неожиданно начинает она. Я поворачиваю голову и смотрю на Орлову снизу вверх. Ладно, фигурка у нее сносная, особенно бедра. — Правда не причастен?
— Конечно, — хмыкаю. — Всю жизнь мечтал переночевать в кладовке книг. Запах пыли, м-м, это же фантастика. А секс между стеллажей вообще улет.
— Господи! — разводит она театрально руками. — Ты о чем-нибудь думаешь, кроме секса?
— Конечно. О сексе в библиотеке.
Какое-то время мы сверлим друг друга проклинающими взглядами. Кажется оба злимся, что застряли здесь. Потом вдруг с губ Ди срывается вздох, она вновь вытаскивает мобильный, пытается его привести в чувства, да только тщетно. Малыш насмерть умер, его стоит помянуть и поставить сверху рюмку водки.
Она тихо ругается, что совсем не вяжется с образом серой правильной мышки.
— Кому ты звонила? — зачем-то решаю спросить я.
Орлова не отвечает, лишь смотрит на телефон и нервно прикусывает губу. Затем она скидывает с плеч рюкзак и садится на него. Не рядом со мной, нет, выдерживает расстояние, как полагается.
— Ди, — щелкаю перед её носом пальцем, и Орлова неожиданно вздрагивает и устремляет взгляд на мою ладонь. Черт, неужели я напугал её? — Все нормально? У тебя ведь нет клаустрофобии?
Еще не хватало возиться с ней всю ночь.
— Я звонила Дэну, в смысле жениху. Да, у меня все нормально.
— И почему же он не взял трубку? Думаешь, стягивал трусики с какой-нибудь секретарешки?
— Нет, — она кидает на меня хмурый взгляд, не иначе желая, чтобы я заткнулся. — Скорее всего, он был за рулём.
— А! Это все объясняет. У нас же за рулем нельзя принимать входящие, конечно.
— Денис просто соблюдает правила.
— Скажу ему при личной встрече спасибо, — с усмешкой отвечаю я.
— За что? — в ее тоне звучит искреннее непонимание.
— За то, что оставил ночевать меня со своей девушкой.
Ди хочет что-то ответить, да только неожиданно на улице раздается гром. Его звук проникает даже в наше подвальное помещение. Орлова подтягивает к себе ноги и как-то уж больно боязливо выглядит, словно ей… и страшно, и показать свой страх не хочется.
***
На улице снова громыхает, ветер противно шелестит листву. Диана ещё больше сжимается, словно маленький котенок, который впервые оказался на улице.
Если честно, я не привык смотреть на таких… девушек. Сразу почему-то вспоминаю мать: хрупкую, беззащитную, ищущую поддержки в лицах окружающих. Воспоминания о ней всегда пробуждают во мне злость, хотя должно быть иначе. А злится сейчас не самая лучшая идея. Засовываю руку в карман толстовки и нахожу там шоколадный батончик. Забыл, что планировал его съесть.
— Ди, — подсев ближе, я вытаскиваю Сникерс и протягиваю девчонке. Она поднимает голову, в глазах читается удивление. Будто я первый парень в её жизни, который предлагает шоколадку.
— Себе оставь. Нам тут… возможно ещё до утра сидеть.
— Бери, говорю.
— Тебе… нужнее.
Беру её руку и насильно вкладываю в маленькую ладонь шоколадку.
— Но… почему? — шепчет Диана, часто хлопая ресницами.