Павла резко разворачивается, сверлит его взглядом.
— А я ставлю, что ты сейчас хлебнешь горячий кофе себе на рубашку, — шипит она.
Марсель тихо смеется, Тимофей одобрительно хмыкает, им ее реакция кажется забавной, но не более. Леон ухмыляется, продолжая потягивать кофе, будто наблюдает за интересным шоу.
— За языком следи, — тихо рычит Герман и меняется в лице.
Он воспринимает слова Павлы не просто как дерзость, а как личное оскорбление. Меня это бесит. А мне плевать на его амбиции. Его губы сжимаются, глаза темнеют. Он привык ставить людей на место, но сейчас не тот случай.
Я не позволю. Ставить на место в своем доме могу только я. Но я молчу и Герман благоразумно не продолжает.
Павла смотрит на меня. Ждет. В ее глазах вызов. И ее бесит то, что я не защищаю, не вмешиваюсь, просто позволяю этому происходить.
— Да пошли вы все. — Тихо говорит она разворачивается и уходит.
Я смотрю ей вслед. Огонь. Вот что в ней – чистый, необузданный огонь. И теперь мне интересно, как долго она продержится в этом доме. Или, скорее, как долго я позволю ей продолжать эту игру.
Позже вечером я нахожу ее во дворе. Павла стоит, глядя в темноту, руки скрещены на груди.
— Значит, сбежала? — бросаю я лениво, приближаясь.
Не оборачивается сразу, но я вижу, как напряглись плечи.
— Тебе просто нравится смотреть, как надо мной издеваются? — бросает с горечью. И эта горечь змеей проползает по позвоночнику.
Я наклоняюсь чуть ближе, Павла вздрагивает, но не отстраняется. Игра продолжается.
— Ты не из тех, над кем можно просто издеваться, Павла, — шепчу я. — Но мне нравится смотреть, как ты показываешь зубы.
Она резко поворачивается, наши взгляды сталкивается. Черт, как же она искрит.
Я не трогаю ее, но приближаюсь так, чтобы она чувствовала. Этот момент – только наш.
— Ты бесишь меня, — шепчет она.
Я усмехаюсь.
— Взаимно.
Павла отворачивается первой. А значит, я выиграл этот раунд. Но внутри что-то шевелится – не удовлетворение, а странное чувство, будто я играю в игру, где ставки куда выше, чем я готов отдать.
В кармане раздается звонок. Я раздраженно достаю телефон, не отрывая взгляда от силуэта, исчезающего в темноте.
Кэт.
— Что-то срочное? — с трудом сохраняю спокойствие.
— Ты меня игнорируешь? — голос вибрирует недовольством, а во мне просыпается раздражение.
Я вздыхаю, снова бросая взгляд в сторону, где только что стояла Павла. И почему черт возьми я снова думаю о ней?
— Нет, Кэт, — лениво роняю я, — просто занят.
— Слишком занят для меня? — капризно бросает она.
— Возможно. — Я усмехаюсь, провожу рукой по лицу. — Сам перезвоню, когда освобожусь.
Глава 14 Павла*
У меня законный выходной. И я еду в больницу к маме. Маршрутка медленно ползет в утренней пробке, а я наблюдаю за унылым пейзажем за окном. Затяжная оттепель сделала свое дело, снежная сказка растаяла и теперь все вокруг унылое и мрачное. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, смотрю вглубь себя и всеми силами стараюсь не думать о Марка. От него у меня сегодня тоже выходной.
Вчера я так самозабвенно врала про личную жизнь, про парня, а сегодня почему-то очень стыдно. Для чего я все это придумала? Что хотела доказать? Вздыхаю, плотнее кутаюсь в куртку и прикрываю глаза. Не думать не получается, но может хоть удастся подремать.
Выхожу из метро и привычным маршрутом иду к больнице. Охранник на проходной меня уже знает и даже не спрашивает документы. Надеваю бахилы и одноразовый халат, и поднимаюсь в нужное отделение. Обход как раз заканчивается и мне удается перехватить лечащего врача мамы.
Петр Михайлович. Средних лет, с сединой на висках и небольшим животом. Добрый и понимающий, а еще куда более профессиональный, чем эта Эмма Эдуардовна.
Мы проходим в его кабинет. Он присаживается за стол и жестом указывает мне тоже присоединиться. Опускаюсь на свободный стул. Внутри все дрожит от напряжения.
— Состояние стабильное, — говорит он, листая карту. — Ваша мать идет на поправку, но процесс будет не быстрым.
— Почему?
Врач смотрит на меня поверх очков. Я чувствую его усталость. Таких, как мы, здесь видели десятками.
— Организм сильно ослаблен, — объясняет он, склонившись к карте. — Те препараты, которые ей вводили, подорвали иммунную систему. Нам нужно время, чтобы ее восстановить. Это значит, что она долго будет в уязвимом состоянии.
Я открываю рот, чтобы спросить, но внутри все скручивается в узел. Сколько это будет стоить? Смогу ли я потянуть это? Или снова придется выкручиваться, искать варианты, брать долги?