Я чуть наклоняюсь ближе, голос ровный, но жесткий:
— Свали отсюда нахрен, — шепчу едва слышно и, не сдержавшись, с издевкой добавляю. — Дорогая.
Кэт сжимает губы, глаза вспыхивают, но она быстро берет себя в руки. Обиженно вздергивает подбородок, разворачивается и идет к выходу. Проходит мимо застывшей Павлы и резко останавливается.
— Что встала на проходе? — голос Кэт звенит ядом. — Корова неуклюжая!
Умышленно толкает девчонку плечом, и та неловко делает шаг назад, врезаясь прямо в Германа. Он тут же ловит ее за талию и прижимает к себе.
— Ты сдурела? — Павла резко дергается, пытаясь вырваться, но Герман удерживает ее чуть крепче, чем нужно. Его пальцы медленно соскальзывают с ее талии, но не отпускают.
Я перехватываю инициативу.
— Убери руки, — голос выходит ниже, чем я ожидал, но в нем нет запроса. Только приказ.
Герман медленно отпускает Павлу, но в глазах читается вызов. Он поворачивается ко мне, чуть усмехается, словно ждет, что я продолжу. Как будто ему нравится испытывать меня на прочность. Напрасно затеял такую опасную игру.
— Что, теперь слугам дозволено огрызаться? — насмешливо тянет Герман.
— Не твоя забота, — отсекаю я холодно, затем перевожу взгляд на Кэт. — Ты слишком много на себя берешь.
Она возмущенно открывает рот, но я не даю ей заговорить.
— Извинись перед горничной.
Кэт моргает, словно ослышалась. Потом усмехается, делая вид, что это нелепая шутка.
— Ты шутишь?
— Я не шучу, — спокойно отвечаю, но голос твердый, ледяной. Леон и остальные наблюдают. Здесь все привыкли к правилам. Если она не выполнит — это будет означать, что ее статус не тот, который ей заявлен.
Я вижу, как это доходит до нее. Кэт сжимает кулаки, но медленно поворачивается к Павле.
— Извини, — выдавливает она из себя.
Павла скрещивает руки на груди, смотрит ей прямо в глаза.
— Что, не слышу? — бросает она, подражая ее же тону.
Кэт вздрагивает, но больше не повторяет. Разворачивается и уходит, бросая через плечо:
— Ты еще пожалеешь.
Я наблюдаю за ее уходом, чувствую ее злость. Герман переводит взгляд на меня, в глазах тлеет что-то нехорошее.
— Она интересная, — лениво тянет он.
Я не отвечаю. Только смотрю. Он усмехается.
— Расслабься, Марк. Я просто так сказал.
Мне плевать на его слова. Поступки гораздо информативнее.
Я смотрю, как Павла невольно дергает плечом, явно почувствовав эту тонкую, но цепкую агрессию.
Вечер продолжается, но теперь ставки растут.
Глава 18 Павла*
Неприятная ситуация с эффектной девушкой постепенно забывается. Гости переключаются на насущные вопросы, а я весь вечер ловлю на себе сальные взгляды этого Германа и никак не могу расслабиться. Мне немного неспокойно. Он не отпускает меня. Следит за каждым шагом словно падальщик, который ждет, что я скоро сдохну. Не дождется. Я планирую жить долго и желательно очень счастливо. Хоть и не сразу.
Ближе к полуночи гости расходятся. Провожаю с мягкой улыбкой и киваю иностранцам. Надеюсь, я не ударила в грязь лицом, так старалась не облажаться. Но без осечек не получилось.
Ухожу на кухню, чтобы помочь с посудой. Вечер закончился, но я до сих пор чувствую мерзкие касания Германа на своей талии. Будто его пальцы оставили липкий след, который никак не стереть. Я трусь плечом о рукав платья, но чувство не проходит.
В остальном, вечер был… не таким уж ужасным. Большинство гостей оказались нормальными, вежливыми. Кто-то даже поблагодарил за работу. Я не привыкла к такому отношению, к тому, что кто-то смотрит на меня не как на мусор. Но все равно это не меняет сути.
Я здесь прислуга. И ей останусь. У меня нет иллюзий на этот счет. Но это лучше, чем вся моя прошлая жизнь. Определенно! Но Марку я в этом никогда не признаюсь.
Составляю грязную посуду в раковину, накидываю куртку и выхожу во двор, чтобы подышать. Мне нужно избавиться от этого напряжения, а еще… мне интересно зачем Марк заставил Кэт извиниться передо мной.
Почему он это сделал?
Кэт — шикарная, уверенная в себе, хищная. Я видела, как она подходила к Марку, как касалась его плеча, словно имеет на это право. Как он смотрел на нее, будто их встреча — привычное дело.
Меня это злит. Бесит. Почему, я не знаю. Но на душе кошки скребут.
— Хочешь сказать мне спасибо? — ленивый голос раздается со стороны. Я вздрагиваю от неожиданности и поворачиваю голову.
Марк стоит у столика в беседке, в пальцах держит сигарету.
Словно неведомая сила притягивает меня к нему. Останавливаюсь на безопасном расстоянии и смотрю в его лицо. Марк сегодня какой-то другой. В черных, как сама ночь, глазах пляшут тени, демоны, с которыми он, похоже, даже не пытается бороться. Бокал с виски стоит рядом, и я понимаю — Марк много выпил.