Я не отвечаю. Глаза щиплет. Не от страха. От обиды.
— Проваливай отсюда. И не мечтай оказаться на моем месте!
Я молча выхожу. Но внутри все горит. Не от стыда. От ярости.
Все в доме готовятся к возвращению Марка. Кэт и Марта готовят ему сюрприз, а я предательски ревную. Ничего не могу с собой поделать. Мне физически больно от всей этой ситуации.
Помогаю на кухне с ужином, так и подмывает добавить в еду слабительного, чтобы испортить им всем приятный вечер. Но я не собираюсь пакостить. Меня вообще не интересуют их игры.
Заканчиваю свою часть работы, когда слышу истошный женский крик из холла. Сердце подпрыгивает в груди и колотится быстрее.
— Где мои драгоценности? — голос Кэт звонкий, резкий, от которого мурашки бегут по спине.
Я выхожу в коридор и вижу, как она стоит посреди зала с искаженным лицом. Марта рядом, растерянная, пытается что-то сказать, но Кэт ее перебивает:
— Мои серьги! Бриллиантовые! Они были в пакете, а теперь их нет!
Я стою в дверях, чувствуя, как холод ползет от пяток вверх. Все вокруг будто замирает. Пальцы деревенеют, дыхание сбивается. Мозг не сразу усваивает смысл слов Кэт, но тело уже реагирует: напряжение, страх, вспышка паники. И унижение. Как лужа, растекается по полу под моими ногами, липкое и вонючее. Еще не осознаю, куда это идет, но тревога уже давит на грудь многотонной плитой.
— Может, вы просто... положили их в другое место? — осторожно говорит Анна.
— Я что полоумная? Я точно помню, где они были! И единственная, кто сегодня была в комнате, — вот она! — Кэт резко указывает на меня.
Я замираю. Горло пересыхает. Внутри все сдавливается, как в тисках. Воздух словно становится гуще. Я не могу пошевелиться — только смотрю на нее, как на человека, который только что поджег землю подо мной.
— Простите, что? — выдыхаю я, не веря, что услышала правильно.
— Не притворяйся, — ядовито говорит Кэт. — Ты украла мои серьги!
— Я ничего не брала! — голос дрожит, но я стою прямо. Глаза горят от злости и унижения. — Это бред.
— Только тот, кто виноват, так защищается, — добавляет Оксана с усмешкой, пряча удовлетворение в голосе.
Я поворачиваюсь к Марте, в надежде на ее разум, в отчаянной попытке найти хоть одного союзника среди этих лиц. Но в ее глазах только холод и тень сомнения.
— Вызывайте полицию! — требует Кэт.
— Нужно все прояснить, — Марта смотрит на меня хмуро, сжав губы. — Лучше сразу.
— Что здесь происходит? — раздается голос низкий, ровный, но от него веет холодом.
Марк входит в холл. Он окидывает взглядом всех, задерживается на мне.
— Твоя горничная меня обокрала! — верещит Кэт. — Украла серьги! Ей ведь не привыкать!
Марк смотрит на меня. Его взгляд тяжелый, непроницаемый. Я чувствую, как меня пробирает дрожь. Он не говорит ни слова. Только смотрит. Долго. Пристально.
Слова остальных звучат фоном, я даже не улавливаю их смысл. Я вся сосредоточена на этом мужчине. Только он важен. Только его мнение.
— Обыщите ее вещи, — наконец говорит Марк.
У меня все внутри обрывается. Как будто кто-то резко выдернул провод из розетки, и я перестала дышать. Все тело гудит от шока, сердце бьется в горле. Мне хочется закричать, броситься на него, ударить, доказать, что я не воровка. Но я стою. Онемевшая. Растерянная. Униженная. Я смотрю на него, будто он меня ударил. Его голос, такой чужой и ледяной, отзывается болью в груди.
Я не двигаюсь. Только гляжу ему в глаза, полные сомнений, подозрений и чего-то еще, чего я не могу понять. В них больше нет того Марка, который прикасался ко мне бережно.
Мой взгляд кричит, как раненое животное: «Ты и правда веришь, что я могла?» Внутри все рушится, как карточный дом, который я так долго выстраивала из лжи, гордости и страха.
Но он ничего не отвечает. Только тяжелое, молчаливое предательство во взгляде.