Восемь дней Гриша лежал, не приходя в себя. Все это время Регина ухаживала за ним. И вот однажды, девушка в очередной раз пришла проведать больного и собиралась уже уходить. Но неожиданно раздался шепот: «Пить… Пожалуйста…Пить». Регина тут же побежала за врачом. Он сказал девушке выйти, а сам стал осматривать Гришу. Через некоторое время Исаак Андреевич (так звали врача) вышел из палаты и произнес: «Больной в стабильном состоянии. Крепким оказался, повезло. Ему сейчас нужно поспать, не тревожь его». Регина ушла; в сердце было облегчение, оттого, что худшее позади и радость…
Девушка все время ухаживала за Гришей. С каждым днем ему становилось все лучше и лучше. Но Гриша так и не вспомнил Регину; каждый раз сердце ее болезненно сжималось, когда он обращался к ней, как к новой знакомой. Молодые люди подолгу разговаривали обо всем, что приходило на ум. Они стали друзьями, а однажды боец понял, что любит эту юную санитарку, с такими большими печальными глазами и ближе нее никого у него нет на всем свете. Гриша рассказывал о войне, о его дивизии, о командире. И когда разговор снова зашел о нем, Регина спросила: «А как же его зовут?». Когда Гриша назвал имя своего командира, сердце словно облилось кровью. Регина не знала, жив или мертв ее отец, но всей душой верила в первое и ждала хоть какой-то весточки о папе. А теперь она узнает, что тот храбрый, самоотверженный командир, о героической гибели которого рассказывал Гриша, это ее, ее родной отец. Всю ночь Регина проплакала.
На следующий день, когда девушка пришла к Грише без обыкновенной улыбки на лице, поникшая, он спросил: «Что случилось? Чем ты так расстроена?». Регина не выдержала и разрыдалась, прям там, стоя посредине палаты. Гриша принялся ее успокаивать, говорить, что все будет хорошо… Потом Регина, успокоившись, подошла к окну и стала смотреть на улицу. Была середина весны и все вокруг просыпалось после долгой зимней спячки. Снег уже растаял, листья распускались, деревья тянули свои ветви к нежному солнышку, обливающему их своим теплом. Птицы весело щебетали, небо было лазурно-голубым и безоблачным. В этот момент на девушку упал луч солнца и ее светлый чистый образ был настолько прекрасен, что Гриша невольно залюбовался ею. Затем он решил нарисовать ее, и когда карандаш делал последние штрихи, в голове вдруг ясно и четко пронеслись воспоминания о детском доме, Регине, их прощание… И отбросив блокнот Гриша вскочил: «Регина!!!». Девушка обернулась, ничего не понимая, а Гриша, не помня себя от радости, подхватил ее на руки и закружил по комнате. Несколько мгновений спустя счастливые, они сидели, продолжая обниматься, и Регина прошептала: «Ты вспомнил…».
Теперь Нечаев Григорий Ефимович и Нечаева Регина Алексеевна, 70-летние старики все так же, как в юности любят друг друга, вспоминают эту историю с улыбками на лицах и рассказывают ее своим внукам и правнукам. А Смирнова Ирина Алексеевна и Кузнецова Анна Сергеевна частенько заходят к сестре на чай и вспоминают минувшие дни и детство, наполненное нежностью старшей сестры. Они, до сих пор помнит те священные сто двадцать пять грамм блокадного хлеба, людей, которые не смотря ни на что, дарили им свое тепло и заботу, и верили, бесконечно верили в свой ЛЕНИНГРАД.