– Да-да! Вокруг нас воздвигнется стена изо льда, и они останутся по ту сторону, а мы будем внутри. Они будут смотреть на нас, мечтать присоединиться к нам, но будет уже поздно. Мы будем во внутреннем круге, а они во внешнем…
Монро поглядывает на него через плечо. По правде говоря, в эти дни дедушка часто производит странное впечатление. Говорит невпопад, несет что-то несусветное. Как будто пытается играть какую-то роль, которая ему не подходит, и, как ни старается, получается ужасно. Мне становится немного жаль его – Монро смотрит на него сверху вниз и наверняка думает: «Что за урод?» Я не раз слышала, как он говорит о ком-то эти слова. Поэтому я выкрикиваю: «Аминь!», и дедушка вздрагивает так, что чуть из кожи вон не выскакивает, – от неожиданности, до сих пор-то я сидела тихо.
Монро усмехается. Он успел отвыкнуть от дедушкиных странностей.
– Аминь! – кричит он вслед за мной. – Аллилуйя!
А дедушка отворачивается и смотрит в окно, как будто мы оскорбили его уши. Я вижу, что он готов впасть в это свое мрачное настроение. И правда, он поворачивается ко мне и внимательно смотрит.
– Ты пользуешься косметикой?
Он угадал, это губная помада и немного пудры. Я нашла в ванной у Монро косметику его жены и решила чуточку попробовать, совсем капельку. Я была уверена, что дедушка ничего не заметит.
– Что ты, дедушка! Откуда у меня косметика?
Он хмыкает и наклоняется ближе ко мне:
– Ты сегодня выглядишь совсем как женщина.
– Перестань, Деннис. Она же большая девочка, – вмешивается пастор Монро, но дедушка уже глубоко впал в свое настроение. Он понимает, что очередная попытка произвести впечатление на Монро провалилась.
– Дьявол содержит фабрику, на которой изготавливает косметику для женщин, чтобы те размалевывали себе лица. Там есть цех, где демоны делают помаду и придумывают ей названия вроде «Пылающее сердце», хотя единственное пылающее сердце бьется в груди Иисуса!
Ох, дедушка, что-то твои демоны, которые делают подарки, чтобы соблазнять женщин, больше похожи на гномов Санта-Клауса. Кроме того, косметика принадлежит жене пастора Монро, и твои слова, что она от дьявола, означают, что жена пастора Монро тоже от дьявола. Поэтому я говорю, хоть и знаю, что дедушка разозлится:
– Ой, правда? А я думала, что косметику делает «Л’Ореаль».
К моему удивлению, пастор Монро фыркает от смеха, и я думаю: тебе нравится, когда дедушка выглядит дураком, потому что тогда ты чувствуешь себя на высоте. Дедушка снова отворачивается к окну, и мне его жалко, потому что у пастора Монро огромный дом, а у нас нет ничего, так как дедушка не умеет устраиваться в жизни. Я засовываю руку под плед, нащупываю его руку, сухую и шишковатую, и кладу свою сверху.
Толпа, которая движется по дороге рядом с джипом, становится гуще. Впереди едет автобус, на его дверцах нарисован большой крест, из которого вырываются языки пламени.
Мы паркуемся в VIP-зоне, которая отделена натянутой веревкой. На многих машинах имеются надписи вроде «Я отдал свое сердце Иисусу. А ты?» и картинки – большое сердце в виде огненного шара. Увидев это, я прижимаю руку к своему сердцу, потому что оно тоже начинает пылать.
Я смотрю на небо.
Раньше оно было голубое, а теперь побелело. Сегодня такой день, когда дышится тяжело и воздух наполнен какой-то тревогой, – вроде того, когда мы ночевали в канаве.
Дедушка достает из джипа потертую синюю спортивную сумку.
– Тут твое платье.
То самое платье, которое я получила на свой поддельный день рождения, когда мне исполнилось девять лет. Тогда оно подходило мне по размеру и сидело хорошо, как все вещи, которые покупала Дороти. Но сейчас я с трудом влезаю в него. Если есть что-то хорошее в бегстве Дороти, так это то, что я снова стала носить джинсы.
– Это старье, – говорю я. Поверить не могу, что он таскает за собой такой хлам. – Зачем ты взял это барахло?
Я заметила его в сумке, разложенное поверх других вещей, еще когда мы были у Монро. Мое платье с кружевными оборками, которое напоминает старомодную нижнюю юбку. А под ним галстуки. Библия с выемкой. Шмотье из нашей прежней жизни с Дороти.
– Ты сможешь переодеться, если захочешь.
– Ладно, посмотрим, – бурчу я.
Дедушка с Монро перестают обращать на меня внимание. Они оба устремляются вперед, притворяясь перед самими собой, что они молоды и полны – как бы это выразиться – напора. На обоих длинные черные пальто, а на Монро еще и шляпа. Они занимают очень много места, пока идут между машинами от парковки к палаткам, туда, где люди собрались и ждут их. Дедушка сегодня хромает гораздо меньше, как это бывает всегда, когда он возбужден.