Снова подымаюсь в ее комнату, замечаю, что трудно дышать, открываю окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. Лунный свет заливает сад. Отечная физиономия луны смотрит вниз, она распухла – не то от воды, не то от крови, ее рот как трещина, он может в любой момент открыться, и из него вырвется крик. Я схватилась за оконную раму, чтобы не упасть. Возьми себя в руки, сказала я себе.
Я нашла в ящике ее комода материалы для рисования – коробку с фломастерами, кисточки.
– Мне нужна карта, – обратилась я к пустоте. – Я нарисую схему, отмечу всех наших знакомых и знакомых наших знакомых. И возможно, эта схема подарит мне ключ к разгадке.
Я развернула рулон бумаги и прикрепила огромный лист к стене над ее кроватью. Красным фломастером я написала в центре пустого белого пространства: Кармел.
Лиловыми линиями нужно отметить знакомых. Линий все больше и больше, образуется путаница людей и связей: Пол, его братья Шон и Даррен. Люси. Мои подруги – Белинда, Несса, Джулия, остальные, под именем Кармел образуется гнездо, фломастеры ручейками соединяют нас всех. Элис. Человек в лабиринте. Теперь ее друзья – я постаралась вспомнить как можно больше имен ее одноклассников и всех разместила рядами сбоку от нее.
– Где же ты? – я спросила у карты. – Где линия, которая приведет меня к тебе?
Я водила пальцами по нарисованным линиям:
– Эта? Или эта? Должна же быть такая.
Я как можно дальше гнала от себя мысль, что все эти имена не имеют никакого отношения к исчезновению Кармел, что это событие из другого ряда, лишенное связи с нашей жизнью. В конце концов я снова присела у столика рядом с ее кроватью, силы меня покинули, но я осознала – рисование так увлекло меня, что я снова, на какой-то миг, попала в зону забвения.
Наступила моя первая ночь в одиночестве, спала я крепко, ни один сон не нарушил непроглядную темноту. Утром с чашкой чая я поднялась в ее комнату и увидела на стене свою запутанную схему. Карта моей дочери, подумала я. Карта напоминала гигантского диковинного паука, который стремится своими лапами охватить весь мир, чтобы нащупать Кармел.
Пока я стояла и рассматривала цветные линии, эти связи между людьми, я подумала, что передо мной карта и моей жизни тоже, на ней показаны все, кто знал меня и кого знала я, и эта мысль поразила меня. На стене – все, что существует без меня, а меня как будто выплюнули. Теперь нужно найти способ жить одной – или засохнуть и умереть.
24
Слышатся голоса. Створки дверей распахиваются, становится светло. В проеме стоят двое, их фигуры кажутся черными на фоне оранжевого неба.
Я понимаю, что нахожусь в фургоне.
Один из этих двоих наклоняется, его голова попадает в луч света, и я узнаю дедушку. Я прищуриваюсь – они оба здесь. И дедушка, и Дороти.
Я рада, я счастлива видеть их, мне хочется закричать от радости. Я помню дедушку и Дороти, но не могу сказать ни слова. Я лежу и смотрю, как дедушка опускает металлическую откидную лестницу из фургона на землю. Дороти стоит позади него.
Дедушка широко разводит руки, приглашая выйти. Он кажется больше и сильнее, чем запомнился раньше. Он высоко держит голову, а до этого всегда горбился, и глаза смотрели исподлобья. Сейчас, в розовато-оранжевых лучах, он выглядит довольным – здоровым и счастливым, седые волосы стали длиннее и шевелятся от ветра, бледные глаза светятся. Ладони у него огромные, как лопаты, и он, похоже, очень рад жить на свете.
Я смотрю на Дороти.
Странное дело. Если бы меня спросили, кто мне понравился больше, кто был добрее ко мне, я бы сказала – Дороти. Она обнимала меня и однажды устроила мне пикник по секрету от дедушки, но она тоже изменилась. Я не могу объяснить, как это произошло, но я с первого взгляда поняла, что она изменилась. Очень сильно. Ее лицо в тени, и глаза похожи на черные дыры. Мне с первой секунды ясно, что она перешла на темную сторону.
За спинами дедушки и Дороти садится солнце, оно освещает даже не поля, а просто какую-то дикую местность, из земли повсюду торчат огромные камни. Мой ум обращается внутрь, и я чувствую там, в глубине, каменное яйцо, оно называется «мама умерла, и жизнь изменилась навсегда».
Все это я понимаю в считаные секунды.
Двойняшки вприпрыжку спускаются по лестнице. Они скачут вокруг Дороти и разговаривают с ней на чужом языке, который мне непонятен.