Что-то зашевелилось у меня внутри. Я должна разделить свое бремя с кем-то.
– Моя дочь…
– Да?
– Она пропала.
– Что вы имеете в виду? – Он поерзал в кресле.
– Исчезла. Четыре месяца тому назад. Никто не знает, где она.
– О боже… – Он провел ладонью по глазам и стал еще моложе, когда луч солнца высветлил карие глаза и брови.
– Простите. Я не предупредила вас заранее.
Мне это даже в голову не пришло. Кокон, в котором я жила, был таким плотным, таким непроницаемым, что я почти забыла, что другие люди тоже могут чувствовать, да и вообще существуют.
– А разве вы не читали в газетах?
– Я провел год в Южной Америке. Я вам очень сочувствую, поверьте. – Он тяжело вздохнул. – Есть, кажется, специальные психологи, которые занимаются такими делами.
– Вы что, хотите от меня отделаться? – Я обиделась.
– Нет, ни в коем случае. Давайте начнем сначала. Что случилось?
– Скажите, кто к вам обычно обращается? – резко спросила я.
– Люди, которые недовольны своей жизнью. Они несчастливы и хотят все изменить, вы понимаете.
Я перевела взгляд повыше его плеча на единственную картину, которая висела на стене. Раньше я не заметила ее. Это был лес, а за чащей деревьев виднелся свет.
– Люди не ценят того, что имеют. Теперь я это понимаю, – произнесла я.
Мы помолчали минуту.
– Я вам очень сочувствую, – сказал он. – Мне не положено терять голову. Но ваша история… она меня выбила из колеи. Я действительно хотел бы помочь вам, если это в моих силах.
Я снова посмотрела ему в лицо, он выглядел… хорошим человеком.
– Да, да. Спасибо, – я кивнула ему.
– Расскажите мне все. Начните с того места, откуда пожелаете.
Я опять помолчала немного, потом заговорила:
– Ну, хорошо. Тогда так. Я хочу, чтобы кто-то сказал мне, что я сама виновата.
– Я не могу этого сделать, Бет.
– Вот, и никто не хочет. Только мой муж осмелился однажды. А потом извинился. Я постоянно думаю об этом и хочу, чтобы мне это подтвердили.
– Почему вы думаете, что это ваша вина?
Я закрыла глаза и долго молчала, прежде чем заговорить:
– С того самого дня, когда она родилась, меня преследовала мысль, что мне суждено ее потерять. После развода с мужем этот страх целиком заполнил меня – и заметьте, она не раз терялась, так что мой страх имел под собой основания. Да, я понимаю, что в это трудно поверить, но эта мысль постоянно присутствовала у меня в голове, и теперь, когда это случилось, мне кажется, что причина кроется во мне. В моих мыслях.
Я никому не говорила об этом.
– Давайте обсудим это.
– Нет, не могу. – Я почти не слышала своего голоса. – Давайте просто посидим.
Мы сидели, пока стрелки часов не показали, что час подошел к концу.
– Спасибо. – Я резко встала со стула.
Он проводил меня к выходу.
– Я хотел бы вам помочь. Приходите еще, если захотите, – проговорил он, стоя на пороге. – Скажите, что-нибудь приносит вам облегчение, хоть что-нибудь?
– Да. Это началось нечаянно, а теперь превращается в манию. Еще бывают провалы, я их называю – провалы забвения, но не знаю, помогают ли они на самом деле. Есть только одна вещь, которая помогает. Да, одна вещь. Мелкие дела.
27
У нас новое место стоянки – в лесу.
Мы помогаем Дороти распаковывать вещи. У нее есть холодильник, который включается в дырку на передней панели, продукты в нем не портятся, всегда свежие. Еще у нее есть специальный шкаф, над кроватью Мелоди и Силвер, в нем стоят пластмассовые контейнеры с едой. В деревянном ящике она хранит разные консервные ножи, ложки, вилки – все аккуратно разложено рядами. Большущий котел, в котором она греет воду, чтобы нас помыть, забит сложенными полотенцами и салфетками. Мне нравится, в каком порядке Дороти содержит вещи. «Всему свое место и все на своем месте», – любит повторять она.
– А ну-ка, ступайте в лес да принесите еще хворосту, чтобы развести костер, – командует она.
Мы втроем бежим в лес с розовой пластмассовой корзиной, которую она нам вручила. В лесу деревья растут очень часто, и сразу становится темно и тихо.
Дедушка сказал, что скоро состоится важное событие.
– Как ты думаешь, что это за событие? – спрашивает Силвер. Она подобрала ветку и бросает ее в корзину.
– Не знаю. Может, дадут конфет? – с надеждой высказывает предположение Мелоди.
– С дедушкой никогда не знаешь, чего ждать. Может, конфет, а может, и ничего, – предостерегаю их я, чтобы напрасно не надеялись.
Но что-то тут должно произойти, это точно, это я почувствовала сразу, как только мы приехали.