– Она тоже Мёрси, – говорит Мелоди. – Мы ее не любили. Правда, сестра?
Силвер кивает в знак согласия.
– Кто она такая? – Я опять чувствую иголки по всему телу.
– Она была с папой, когда он повстречал маму.
– А что с ней случилось? Где она сейчас? – Я касаюсь пальцем лица на фотографии.
Двойняшки пожимают плечами.
– Они куда-то уехали с папой, – произносит Мелоди. – А потом он позвонил маме и сказал, чтобы срочно прилетала к нему. А потом они появились с тобой. Мы спрашивали у него, куда подевалась Мёрси, а он ответил: «Теперь у нас есть Кармел. Я запрещаю вам говорить о Мёрси. Никогда не смейте говорить о ней».
Силвер кивает, подтверждая слова Мелоди.
– Поэтому ты не признавайся им, что мы тебе рассказали.
– Но ведь… – начинаю я и сама не знаю, что «но ведь». Только иголки чувствую по всему телу.
– Ты не должна им говорить, Кармел. Дай честное-пречестное слово. Поклянись. А то мы больше тебе ничего не будем рассказывать, – бубнит Силвер.
– Может, она моя сестра? – Сама не знаю, почему у меня это вырвалось. Может, потому, что она похожа на меня и все такое.
– Нам откуда знать? – Силвер пожимает плечами.
– Постой… постой, а почему вы ее не любили?
– Все молчит да молится. Вечно с папой стоит на коленях. Не поиграет даже. Скучно с ней было, – заключает Силвер.
Потом кладет книжечку с фотографией Мёрси на место.
– Эй, дай мне еще посмотреть. Я хочу прочитать газету, которая там.
– Нет, они скоро вернутся. Еще застукают нас. Поклянись, что не скажешь им, – а то мы не будем с тобой водиться.
– Мне нужно взглянуть еще разок… – Я протягиваю руку к полке, но Силвер хватает меня:
– Нет! Так и знала, что не нужно тебе говорить, теперь хуже будет.
Я наваливаюсь на Силвер, хочу бросить ее на кровать, но Мелоди умоляет:
– Не надо, не надо, не надо! – и дергает меня за юбку с такой силой, что я чуть не падаю на пол.
Лица у них белые, как молоко.
– Я знала, что из-за тебя нам влетит, – говорит Силвер. – Дедушка прямо бесится, когда мы подходим к его вещам. Не надо было тебе ничего показывать.
– Поклянись, что ты не будешь брать эту книжку, – говорит Мелоди. – Пожалуйста, а то тебя застукают.
Мы все трое тяжело дышим.
– Хорошо, не буду. Обещаю, – вру я.
Я спускаюсь по лестнице и смотрю, как течет река, в которой я чуть не утонула, думаю о девочке на спрятанной фотографии, о том, кто она. Она так похожа на меня, и теперь – теперь – я ношу ее имя.
Я оглядываясь на фургон, и мне кажется, что даже отсюда я вижу, как книжечка лежит на полке и подмигивает мне. Я шепчу:
– В один прекрасный день я как следует рассмотрю все. Детектив Уэйкфорд придет и все узнает.
Я должна раскрыть все секреты, думаю я, и в животе у меня покалывают иголки.
– Мёрси, кто ты? – спрашиваю я, как будто она может ответить. – Как здорово, если бы ты была тут и все мне рассказала. Меня зовут Кармел.
Внутри у меня что-то обрывается, потому что, когда я произношу свое настоящее имя, все затихает – только река продолжает журчать, как будто ей нет никакого дела. Звук растаял в воздухе, и я боюсь, что мое имя исчезло вместе с ним. Я вынимаю шариковую ручку из кармана и бью по ней камнем, пока не получается пластмассовый нож. Выбираю три камня и царапаю на них, царапаю три слова. Когда все готово, я выкладываю камни в ряд, но в таком виде они напоминают мне могилы на кладбище, и я кладу их друг на друга в таком порядке:
Уэйкфорд
Саммер
Кармел
30
Начинания. Начинаю сама ходить в город, сегодня иду первый раз.
Пойду пешком, решаю я, это послужит мне зарядкой, хотя кого я обманываю – на самом деле причина в том, что по дороге я смогу продолжить поиски.
Какое странное ощущение испытываешь, когда оказываешься наедине с природой. Просторное небо с серо-голубыми разводами акварели было неподвижно. Отовсюду как ни в чем не бывало доносились птичьи голоса. Я находилась в мире, который знать не хотел ни о чем, кроме смены времен года. Интересно, принюхалась я, пахнет ли воздух осенью? Наступило уже это время года или нет?
Звук моих шагов отбивал четкий ритм. То и дело мне хотелось остановиться, вздернуть нос по ветру и начать описывать круги, как ищейка, которая берет след. Превратиться бы в пару зрительных датчиков, в прибор, предназначенный для поиска, а ноги – это просто средство перемещения для передвижной поисковой станции. Прекрати, ругала я себя, ее здесь нет.
Я шла по знакомой проселочной дороге, пока не очутилась в пригороде. Беспорядочно разбросанные домики постепенно выстроились в ряд и образовали улицу. Я остановилась и склонила голову набок, прислушиваясь. До меня донесся неразборчивый гул детских голосов с игровой площадки. Я с ужасом сообразила, что нахожусь недалеко от школы Кармел, еще несколько шагов – и я увижу викторианское здание красного кирпича и веселые коллажи из бабочек на окнах.